На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Раздел Chitat.online для книги «Темный инстинкт» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Юрьевна Степанова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я даже специально у ее братца уточнил: у Зверевой никакого маникюра. Ногти коротко острижены, до самых подушечек.
Братец ее сказал — она так с молодости привыкла. Маникюр, мол, играть мешает. Это, мол, характерная особенность всех профессиональных музыкантов. Нет, братцы, в этом деле нет легких путей и подсказочек тоже не существует. Не надейтесь. Это я еще там, на первом нашем жмурике у колодца усек. Тут у нас такой кроссворд… — Он снова вздохнул, да так, словно вез на себе непосильный воз. — В Москве вашей, столице, уже сегодня известно будет, кого тут у нас угрохали. Так что выводы и там сделают, причем на самом верху. А когда верхи к нашим делишкам интерес начинают проявлять, а тем паче — недовольство, пощады, парни, не ждите. И понимания тоже. Выволочку все капитальную получим.
— Ладно, не пугай раньше времени, у нас и так душа в пятках, — оборвал его Кравченко. — Лучше по делу давай.
Еще что-нибудь узнали твои каналы?
— Ну, насчет фонда Зверевой — да, существует такая лавочка благотворительная под ее патронажем. При Российском музыкальном обществе. Особняк у них, сообщили, шикарный, заново отремонтированный, в центре — улица у меня записана. Вроде и правда деткам-сироткам они там помогают. Времени для выяснения было маловато — они по справочнику, наверное, шуровали. Но все равно это туфта. Какое к нашему паскудству отношение ее благотворительность имела? Ребята из управления Южного округа не поленились, коллегам в область звякнули, те в Люберцы звонили. Фонд Зверевой действительно в этом году закупил для тамошнего роддома оборудование за границей. А вот по поводу Краскова Марина Ивановна наша, покойница, что-то напутала.
— То есть? — Кравченко, казалось, не слушал, снова перечитывая письмо.
— Ну там сейчас никакого детского дома нет. Был, но давно. Его еще в семьдесят пятом расформировали.
— А кому же тогда Майя Тихоновна отвозила туда деньги? — удивился Мещерский.
— Да никому, наверное. Вернее, если и отвозила, да только не в Красково, куда-нибудь еще. Они обе перепутали. — Сидоров махнул рукой. — Да муть все, я же говорю.
Ну при чем это-то здесь?
— И все же постарайтесь узнать поточнее, — не сдавался Мещерский. — Я хорошо помню: разговор шел о деньгах. Правда, потом Зверева говорила, что сумма незначительная…
— Ладно, подвернется возможность, узнаем. Я, как видишь, мил друг, не в Москве в МУРе, а тут пока что сижу, — огрызнулся опер. — И что ты, Вадик, там все вычитываешь, а?
— Да вот смотрю: написано вполне связно, впечатляюще, — тот оторвался от текста. — Зверева очень четко запомнила и подробно изложила свой сон.
— Ну и?..
— Значит, в нем было что-то, что стоило запоминать.
Был какой-то важный для нее смысл. Но истолковать она его самостоятельно не могла.
