В темном заброшенном городке с колючей атмосферой, где молния пугающе блещет через развалины, и шепчет ветер о древних тайн. Здесь бесконечными вереницами бродят рыжие муравьи-великаны, а капли дождя как будто бы пытаются пробить каменные стены. Это место навевает страх и трепыхание в воздухе — именно здесь ты будешь исследовать таинственный "Темный Инстинкт"....
Он отошел к буфету, где теперь воцарилась гигантская черная кофеварка, и, словно заправский бармен, занялся приготовлением кофе.
Файруз застыл, подобно статуе, над тарелкой, где лежали остатки вчерашнего цыпленка. Майя Тихоновна, напротив, беспрестанно двигалась: то садилась, то вставала из-за стола, плыла в гостиную, бесцельно включала там телевизор, выключала, снова возвращалась.
— Не могу, — пожаловалась она басовито. — Все думаю, как она там, милочка моя.
— Марина так и не выходила? — спросил Зверев чуть дрогнувшим голосом.
"— Нет. Ночью я слышала, как она все бродит там, бродит. В половине седьмого, утром, попросила, чтобы к ней пришел Егорка. Этот тоже всю ночь не спал. Тут просидел со мной, проплакал. Ну, они вдвоем сейчас там. И никого более она видеть не хочет. О господи, господи, за что нам такая беда? За какие такие грехи? — Майя Тихоновна подперлась мощной дланью. — Коротко наше счастье. Мелькнет и покинет нас навсегда.
Агахан Файруз неожиданно с грохотом отодвинул стул и вышел из столовой, плотно прикрыв за собой дверь.
Женщина проводила его взглядом.
— А вы что же, молодые люди? Ешьте, ешьте. Сегодня день — не дай бог никому такой. На пустой желудок такие дни терпеть — только язву наживать. Давайте ваши тарелки. Без разговоров, ну!
— Майя Тихоновна, а кто такой Алессандро Морески? — спросил Мещерский, желая ну хоть что-нибудь спросить и, быть может, отвлечь эту толстуху от горестных мыслей.
— А-а, этот. Можете в зале взять диск и послушать. Это недавно реставрированная и восстановленная редчайшая запись голоса последнего солиста папской капеллы в Риме.
Есть настоящие жемчужины. — Майя Тихоновна с тяжким вздохом потянулась за кексом с изюмом. — Она ее в Италии начала собирать. Любимые вещи с собой всюду возит.
Слушает.
— А Морески был кастрат? — спросил Кравченко.
— Солист папской капеллы — в те времена, естественно, да. Его голос производит на меня лично не очень приятное впечатление.
— Нам сказали, что Андрея в Италии принимали как нового Морески, — осторожно заметил Мещерский.
— Да, он имел определенный успех. Но не забывайте,:
Андрюша пел в концертах Марины. Вместе с Мариной, той, которую в Италии критики называют La Divina — Божественная. А таким титулом могли похвастаться лишь титаны — Мария Каллас, Джоан Сазерленд, Патти, Фаринелли.
