В темном заброшенном городке с колючей атмосферой, где молния пугающе блещет через развалины, и шепчет ветер о древних тайн. Здесь бесконечными вереницами бродят рыжие муравьи-великаны, а капли дождя как будто бы пытаются пробить каменные стены. Это место навевает страх и трепыхание в воздухе — именно здесь ты будешь исследовать таинственный "Темный Инстинкт"....
А потом, — Елена Александровна снова улыбнулась, — Марина верит в особую благотворную ауру этого места. В этом доме она всегда чувствовала себя хорошо.
Мещерский не выдержал и снова хмыкнул. Престарелая дама посмотрела на внука с сожалением.
— Не смейся над старухой бабкой, о, она еще не выжила из ума. Дома, где мы живем, влияют на наши судьбы.
Вот, например, кумир твоего детства Брюс Ли купил дом в Гонконге, предварительно не посоветовавшись с тем, с кем нужно. А потом что-то почувствовал.
А прогноз оказался самый мрачный: проклятое место. Но деньги уплачены, разве дом бросишь? Ну и остался. А что с ним стало, ты знаешь лучше меня. Далее: его сын Брендон Ли жил в том же доме. Как он кончил, какой нелепой. и загадочной гибелью на съемках фильма — ты тоже читал, наверное. Так что… — Елена Александровна устало закрыла глаза. — А Сортавала очень тихое место: сосны, озеро, скалы, чайки.
Мещерский хотел было спросить, зачем певице вдруг приспичило так срочно решать имущественно-наследственные вопросы и втягивать в это решение родственников, но вместо этого спросил совсем о другом:
— Ба, а у тебя ее записи есть? Хочется услышать ее голос. Ну, чтоб окончательно с тобой согласиться.
Старушка молча кивнула на столик в углу комнаты.
Там стоял магнитофон-двухкассетник (подарок внука).
Кассета была уже вставлена. Мещерский включил. Слушал молча.
— Это ария принцессы Эболи из «Дон Карлоса», — сообщила Елена Александровна наставительно.
Мещерский кивнул: Верди. Ария кончилась. Секунду было тихо, а затем с пленки зазвучал новый голос — высокий, чистый, кристально ясный. Совершенно иной по тембру и окраске.
— Неужели это тоже она? — Мещерский обернулся. — От таких низких нот к такому… Как она поет!
— Это не она поет.
— Не она? Я думал, что на этой кассете у тебя нет других певиц."
"— Это не певица, — Елена Александровна тяжело поднялась из кресла. — Это «Пирр и Деметрий», редко исполняемая опера Скарлатти. И поет в ней редчайший голос — мужское сопрано.
— Мужское?! Но это.., черт возьми, это же женский голос!
— Это поет Андрей Шипов. Восходящая звезда русской оперы. Муж Марины, с которым ты, надеюсь, скоро познакомишься.
