Уставший от власти Темный Лорд Кассиан ищет спокойствие в новом мире, но судьба не торопится его миловать. Герои, монстры и сама природа мешают его отпуску. Теперь каждый, кто нарушит его покой, узнает истинный страх перед могуществом разгневанного тирана.
Это были лучшие из лучших: шеф-повара ресторанов с нишленовскими звездами, личные повара иных кланов, победители всевозможных кулинарных конкурсов. Каждый из них прибыл со своей командой ассистентов, которые тащили за ними ящики с редчайшими ингредиентами: от выдержанной в горных пещерах говядины до трюфелей, доставленных утренним рейсом.
Кухня поместья, не видевшая такой активности уже лет пятьдесят, превратилась в гудящий улей. А я… я сидел в большой, пустой столовой за длинным, натертым до блеска столом. Передо мной была лишь одна тарелка, вилка, нож и бокал с чистой, холодной водой. Себастьян, исполнявший роль церемониймейстера, торжественно вводил кандидатов по одному. Представление началось.
Первым был мсье Жан-Пьер, местная кулинарная знаменитость, известный своими, как он их называл, «деконструкциями» классических блюд. Он вошел в столовую с таким видом, словно был не поваром, а божеством, сошедшим с небес, чтобы осчастливить меня своим присутствием.
— Господин Воронов, — пропел он с сильным, наигранным акцентом, — сегодня я представлю вам не просто еду. Я представлю вам воспоминание. Воспоминание о воскресном ужине у вашей бабушки. Я называю это блюдо «Эссенция Жареного Цыпленка».
С этими словами его ассистент с благоговением поставил передо мной тарелку. Она была огромной, белоснежной, и почти абсолютно пустой. В центре, на пересечении трех капель какого-то соуса, возвышалась горка белой пены, а на ее вершине, словно корона, лежал один, крошечный, идеально квадратный кусочек хрустящей куриной кожицы.
«Анализирую, Ваше Темнейшество, — тут же вмешалась ИИ. — Соотношение тарелки к еде составляет примерно сто к одному. С точки зрения эффективности — катастрофа. С точки зрения пафоса — зашкаливает».
Я молча взял вилку. Мсье Жан-Пьер наблюдал за мной, его лицо выражало самодовольное предвкушение. Он, очевидно, ждал, что я сейчас заплачу от нахлынувших чувств."
"Я аккуратно подцепил кусочек кожицы и отправил его в рот. Затем зачерпнул немного пены. Я не просто попробовал, а проанализировал структуру, температуру, баланс соли и кислоты. Послевкусие.
Прошла долгая, напряженная минута.
— Ваша «эссенция», мсье, — произнес я наконец, глядя ему прямо в глаза, — имеет вкус разочарования моих родителей, если бы они у меня были.
Ухмылка на его лице застыла.
— П-простите?
— Вы взяли цыпленка, — продолжил я ровным, безэмоциональным голосом, — существо, которое прожило свою короткую, но полную смысла жизнь.
