Я Темный Лорд Кассиан. В моих руках тьма и могущество, но даже это не может удовлетворить мое глубокое dissatisfaction с жизнью. Несметные богатства и безграничная власть оставляют меня чувствовать себя скромно — вот что так бесит в этом мире. Пока индивиды злобно кричат на мне, я понимаю, какое оружие приносит разрушение. Темный Лорд Устал....
Я мазками видел отголоски ее прошлого: насмешки в Академии, вердикт профессоров о «бесполезности» ее таланта к биомантии. Ее считали просто странной садовницей. Я же увидел в ней потенциал для развития и создания идеального сада практически в любых условиях.
Вот тот маг. Его магия была «неклассической», как выразились бы местные. Она не подчинялась стандартным школам огня или воды. Она была хаотичной, нестабильной, основанной на чистой вероятности. Опасной в неумелых руках. Местная Гильдия признала его угрозой и изгнала.
А вот тот хмурый воин. Его сила была грубо запечатана в десятке амулетов, но я чувствовал, как под ними бурлит ярость. Я видел сцену его изгнания из клана — отказ выполнить жестокий, бесчестный приказ. Он был клинком, который хотели сломать, но лишь надломили. При должном уходе его еще можно восстановить.
Я видел их всех. Инженера с чертежами антигравитационных двигателей, которые сочли безумными, потому что они нарушали принятые здесь законы физики.
Это были те самые, кого система выплюнула. Изгои. «Особенные»."
"Они не пытались проникнуть внутрь. Не шумели, а просто… ждали. Сидели у своих костров, варили какую-то похлебку и с надеждой смотрели на растущие стены моего поместья, надеясь, что таинственный и могущественный владелец этих земель обратит на них свое внимание.
И это опять несколько раздражало. Я хотел тишины, хотел уединения, а получил какой-то лагерь прямо у моего порога.
— Поздравляю, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ, ее крошечное личико было полно яда. — Кажется, вы основали собственную религию. Видимо, пора писать священные тексты. Первое правило вашего культа: не мешайте Верховному божеству отдыхать.
Ее сарказм, как всегда, бил точно в цель. Моя борьба за покой привела к тому, что я стал для этих несчастных маяком.
Неделю. Целую неделю я терпел этот цирк у своих ворот. Я пытался их игнорировать. Усилил акустические барьеры, чтобы не слышать их бормотания и жалкого пения у костров, но я не мог не чувствовать их.
Их надежды, их отчаяние, их преклонение — все это создавало ментальный фон, который просачивался сквозь любую защиту. Это был самый липкий и раздражающий вид шума.
