В черном маге, который за год не может справиться с бытовым проклятием — ты будешь видеть отражение из альбома. Тощенький, но объемный том на самом деле состоит из зеркала-артефактов, каждый из которых запечатлевает портрет аристократа королевства Риртон на твоем лице....
После того как светлейший узнал о подвигах метаморфа, он влюбился в нее еще сильнее, если это возможно, и готов был на руках ее носить.
Но дракона не поносишь, а днем Тиррина надевала облик Кхариты, и чрезмерное внимание короля к дочери горного вождя, принятой Советом Ока на отбор лишь в качестве демонстрации лояльности, было чревато бунтом темных ведьм.
Ректор при мне намекал королю, что пора бы и честь знать, угроза миновала, пусть забирает всех в свой дворец и развлекается, а людям тут учиться надо.
Но Артан заявил, что во дворце дракона не спрячешь, а Тиррине жизненно необходимо становиться по ночам чудовищем.
Король и метаморф болтали иногда до утра.
И не раз, тайком принося на чердак завтрак для дракона, потому как человеческими порциями эта туша не наедалась, я заставала умильную картину: король, утомившись дневными увеселениями и ночными беседами, спал в кресле, обняв кончик драконьего хвоста, а несчастный дракон, боясь раздавить человека, жался к стеночке и сцеживал в слуховое окно дымные зевки.
Мне казалось, что Артан вознамерился в рекордные сроки покорить черствое от рождения сердце некромантки. Я злилась на него: зачем ему ее сердце, если Тиррина права и Совет Ока никогда не позволит ему на ней жениться?
И ладно бы Совет. Король, в конце концов, может его разогнать и не считаться со мнением лучших магов королевства.
Но народ никогда не примет королеву-дракона, ненавистную айэни. Слишком много крови пролилось в войне с дикими, а память до сих пор хранит знание, что айэ когда-то держали простых людей и магов вместо скота.
Не может же Тиррина всю жизнь носить чужой облик и сдерживать метаморфозы. Дракон разорвет ее изнутри.
Мы не говорили с ней на эту тему.
Я не хотела лезть ей в душу, а метаморф, привыкшая к своему космическому одиночеству, не торопилась ее изливать.
Да и я не открывала свое сердце.
Общение с синеглазой мечтой я свела к минимуму. Нечего душу травить.
Тем временем продолжалось расследование преступлений рыжей семейки Зандеров.
