Получилось или нет? Обратные порталы возникли до того, как поле достигло максимума, но кто успел смыться? Только гарки? Или темные утащили старика? Как бы там ни было, неприятности с Забытой пустынью им обеспечены: монахи не простят магической атаки на патриарха и потребуют объяснений, кризис еще больше углубится, а это как раз то, что надо Глебу. Чем больше разборок в стане врага, тем проще Курии взять власть.
А старика можно будет угробить и в другой раз.
* * *Клиника профессора Талдомского.
Москва, улица Малая Пироговская,
21 сентября, воскресенье, 10:11.
— Поймите правильно: эти игрушки ничего для меня не значат. — Профессор Талдомский, невысокий, плотный, с быстрыми живыми глазами, покосился на предъявленные Артемом и Яной жетоны сотрудников ФСБ. — Есть такое понятие: врачебная тайна, и ни один суд не может заставить меня открыть ее. Тем более ваши документы.
Клиника профессора занимала уютный особнячок и совсем не походила на сумасшедший дом. Совсем не походила. Наведя справки, наемники узнали, что клиентами Талдомского были исключительно обеспеченные люди: бизнесмены, заработавшие нервные срывы, их депрессивные жены и тому подобные челы. Проблемы с психикой случаются у всех, но мало кто любит о них распространяться. Профессор обеспечивал стопроцентную конфиденциальность и качественное лечение, вращался среди тех, кому оказывал услуги, а потому чувствовал себя защищенным от любопытства «сотрудников ФСБ».
— Мы понимаем, что такое врачебная тайна, — кивнул Артем. — Но надеялись, что столь давний случай вряд ли попадает под ее действие.
В принципе, Яна могла извлечь из головы Талдомского нужную информацию и без его согласия, но наемники считали, что прибегать к магии имеет смысл только в крайнем случае.
— Да… случай давний. — Профессор почесал нос. — Мария Сухорукова. Как же, помню… Конец семидесятых, если не ошибаюсь. Нет! Абсолютно точно: или семьдесят четвертый или семьдесят пятый год.
— Вот видите, — улыбнулась Яна. — Случай очень давний. Все родственники госпожи Сухоруковой уже умерли…
— И Глеб?
— Вы его знали?
— Конечно. — Талдомский поудобнее устроился в кресле. — С генералом Сухоруковым, мужем Марии, мы были знакомы поверхностно: пару раз встречались на юбилеях. Но когда с Марией случилась беда, мы стали общаться довольно тесно. И несколько раз он приезжал ко мне вместе с сыном.
— Глеб разбился в начале девяностых, неудачный прыжок с парашютом.
— Жаль… действительно жаль. — Профессор грустно улыбнулся. — В этом парне чувствовалось большое будущее.
— С таким отцом это немудрено, — аккуратно вставил Артем.
— Я не об этом, — махнул рукой Талдомский. — Парень был умен, внимателен и рассудителен не по годам. В нем чувствовался стержень.