Автор
В мирном сновидении ускользают лишь мельчайшие подробности, оставляя осадок легкого привкуса досады. Плохое вспоминается чаще счастья, а боль и утраты застилают память, как завесу тьмы. Жизнь стремится к забвению, но хочется сохранить каждую эмоциональную гроздь времени — чтобы не исчезли вместе со временем и чувства, которые они вызывали....
Который никогда не получал отказа у женщин, покоряя даже самых неприступных? Тому, кто в скором времени станет одним из самых влиятельных царей Сказочного мира?
Знания…
Древние тайны, о которых многие живущие успели позабыть. Старые обряды, чья мощь была невероятна. Для меня магия такого рода являлась чуждой, запретной, но для него – одного из сильнейших колдунов нашего мира – лишним поводом проверить свои силы. Так почему бы не сыграть на мужском азарте? Разрушить маску невозмутимости и воззвать к инстинктам, против которых бессилен даже разум?
Значит, так тому и быть…
Добравшись до своей комнаты и проверив напоследок Кощея, я раздавила бусину переноса и сделала шаг вперед, чтобы через мгновение оказаться в одном из залов Иглы.
В темноте было гораздо проще сделать дело и уйти. Не видеть чужих эмоций и не чувствовать на себе прожигающий взгляд изумрудных глаз. Но, увы, дело было гораздо важнее желаний. Напомнив себе об этом, я выдохнула и раздавила еще одну бусину.
Царство, залитое розово-золотым светом зари, казалось игрушечным. Маленькие пряничные домики стояли на цветной глазури, дополненные линиями рек и озер.
– Ты принял решение, царевич? – тихо спросила я, так и не повернувшись к Константину.
– Да.
– И что мне передать твоему отцу?
– Ты знаешь мой ответ.
– Рада, что мы сумели договориться.
– Не совсем, Тенья. – Эта фраза заставила меня медленно повернуться и настороженно замереть.
– Не думаю, что они уместны. Наша сделка и так более чем выгодна.
– Я считаю иначе. Если хотите моей помощи, вам придется уступить. В противном случае я подожду, пока отец сойдет с ума от боли, и заберу царство на законных основаниях. Выбор за вами.
– Я внимаю, царевич.
– Ничего сверхъестественного, вроде просьбы Кощея, – даже не скрывая сарказма, произнес Константин.
