Автор
В мирном сновидении ускользают лишь мельчайшие подробности, оставляя осадок легкого привкуса досады. Плохое вспоминается чаще счастья, а боль и утраты застилают память, как завесу тьмы. Жизнь стремится к забвению, но хочется сохранить каждую эмоциональную гроздь времени — чтобы не исчезли вместе со временем и чувства, которые они вызывали....
При этом вряд ли найдется среди живущих хоть кто-то без греха за душой.
– Но только не вы. Вы очень хорошая и добрая!
– Внешность обманчива, – грустно улыбнулась я, а перед мысленным взором появилось лицо.
Знакомое до боли, до каждой черточки и морщинки. Образ, который я пронесла с собой сквозь годы и по вине которого стала такой…
– Мастер, – тихо позвал Богдан, к чему-то прислушиваясь, – вы ничего не чувствуете?
Я настороженно остановилась, пытаясь понять, что вызвало тревогу ученика. Лес немного пугал звенящей тишиной, не нарушаемой ни птичьими трелями, ни шелестом листьев, но это было обычным явлением после грозы.
– Чувствую, но пока не могу сказать, что именно. Не зевай и не отставай, – поторопила я, глядя вслед ушедшей вперед группе.
С учетом того, что Богдан был почти на две головы выше меня и больше раза в полтора… Хмыкнув, парень подхватил меня на руки и стремительно рванул вперед, сокращая расстояние до поляны, на которую как раз вышли остальные и поджидали нас.
– В чем дело? – недовольно спросил Константин.
– Не уверена, но кажется, за нами следят.
– Моя сигнальная сеть молчит, – отрицательно покачал головой царевич.
– Магические потоки тоже, однако я все равно чувствую чужое присутствие. Только пока не могу сказать, кто или что это.
– Что ты предлагаешь?
– Продолжить путь, но надо активировать защитные амулеты на детях.
«Дети» недовольно поджали губы.
– Не выйдет. После магической грозы окружающий фон нестабилен. Артефакты могут либо дать сбой, либо совсем выйти из строя. Не стоит рисковать.
– Хорошо, тогда поступим иначе. Богдан, ты лучше знаешь ребят. Сможешь построить их так, чтобы в случае нападения они друг друга подстраховывали?
Кивнув, Богдан неприязненно покосился на Константина, а затем отошел к остальной четверке.
– Тебе не кажется, что заводить отношения с собственным учеником – не этично?
– К чему ты это сказал?
– Тенья, только слепой не заметит, как на тебя смотрит этот мальчишка.
– И как же?
– Так, как когда-то смотрел и я, – обезоруживающе честно произнес царевич, не сводя с меня взгляда изумрудных глаз.
– В таком случае должна тебя огорчить.
Он вопросительно изогнул бровь.
