В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Точёное лицо, тонкие скулы, изящно изогнутые брови, небольшой аккуратный рот — такую даже в мешковине никогда не перепутаешь с простой девкой. Удивительно, что женился на ней какой-то рядовой советник из Магистрата, а не король или принц.
— Теперь я твоя хозяйка, — снова улыбнулась она. — Я купила тебя.
— За сколько? — вырвалось у меня.
Фу, до чего невоспитанной я почувствовала себя в этот миг! Поскорее склонила голову, начала поспешно просить прощения. Разве можно вот так, в лицо задавать вопросы госпоже, пусть она даже и снизошла до сидения с тобой на одном коврике? Да, да, коврик сбил меня с толку, вот я и не уследила за своим языком.
— За десять тысяч, — и она весело подмигнула мне, подхватывая мой поводок. — А теперь пойдём отсюда, пока этот идиот снова не разинул свою поганую пасть.
Она повела меня за собой не через рынок невольников, а тонкой песчаной тропинкой, что вилась по холмам побережья Минтты между вековыми соснами и кедрами. Не чувствуя собственных ног, я молча шла позади хозяйки, посматривая на её безупречно прямую спину.
На полпути к причалу меня кольнуло беспокойство: а как же документы, о которых так заботился магистр Гедрис? Хозяйка обернулась ко мне, словно услышала мои мысли.
— Магистр оформляет бумаги вместе с моим секретарём. А мы зайдём пока в книжную лавку.
Книжная лавка! При виде стеллажей, заваленных фолиантами, словарями, альбомами и брошюрами, моё сердце заколотилось в удвоенном темпе.
— Ты умеешь читать, Эли? — спросила меня Адриана, помахивая книгой в красном переплёте.
И тут я вспомнила предостережение магистра Гедриса. Крепко скрестила пальцы за спиной — только бы волшебница не распознала ложь.
— Нет, госпожа, не умею.
Как же противно. Лгать — отвратительно. Кажется, что все покупатели лавки разом посмотрели в мою сторону, чтобы осудить это бессовестное враньё. Ведь я умею и читать, и писать, и считать — мама позаботилась об этом, всё моё детство она каждую минуту уделяла моему образованию, надеясь, что эти знания пригодятся мне в будущем. Краска залила мои щёки, уши запылали, но добрая госпожа Гилмур ничего не заметила.
