В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Лихо развернув парусник, Рид выпустил в воздух залп огненных искр, и хозяйка покачала головой.
— Вечно он красуется перед девчонками!
Нет уж, решила я про себя, этот фейерверк предназначался совсем не мне, жалкой рабыне. Он был для госпожи Гилмур. Должно быть, муж Адрианы, этот советник Мартейн Фоули, стар и безобразен. Иначе зачем ей понадобился в помощники какой-то студент?.. Впрочем, мысли эти мелькнули в сознании и растворились без следа с той же скоростью, с какой погасли жгучие искры на фоне тёмной воды.
Итак, мы направились вглубь острова. Туда, где между стройными рядами пальм и кипарисов белели постройки хозяйского поместья, подсвеченные магическими фонарями. Было тихо, лишь изредка прорезывался во влажном тёплом воздухе неистовый звон цикады. Пахло на Асфе совсем по-другому, не как дома. «Не как на Фелле», — мысленно поправила я себя. Здесь почти не чувствовалось ни морской горечи, ни соли, ни дыма, отовсюду струился аромат магнолий и орхидей. Удивительно, что мне удалось вспомнить запахи, которых я не вдыхала с детства.
— Эли, что бы ни сказал мой муж, ты отныне моя собственность. И ты должна слушать только меня одну. И делать только то, что велю тебе я, — предупредила Адриана, когда мы приблизились к узорчатым кованым воротам.
— Да, госпожа. — Я поклонилась.
Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я явственно представила себе советника Фоули злобным горбатым стариканом с тяжёлой клюкой в руке. Мой несостоявшийся хозяин, господин Сарф, упоминал о том, что Мартейн Фоули исполняет все прихоти своей милой жёнушки, но что, если на этот раз он рассердится? Что-то ведь заставляет Адриану волноваться, хмуриться и украдкой прикусывать нижнюю губу.
За этот бесконечный день я напрочь забыла то, чему меня долгие годы учил Гедрис Майн. Я вымоталась и почти не чувствовала ног, меня укачало на волнах, доброта новой хозяйки сбила меня с толку… словом, я напрочь забыла об учтивости, когда мы ступили во двор поместья.
"О боги, он не был стар! И совсем не был уродлив. У него не было ни лысины, ни седой бороды, ни горба! И в руках не было клюки или посоха — обязательных атрибутов членов Магистрата, с которыми не расставалось большинство советников. Он был лет тридцати, достаточно высок и весьма хорош собой.
