В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
— Студенты быстро вернут тебя к жизни, особенно студентки, — рассмеялась Адриана. — Юные волшебницы обожают строгих и мрачных некромантов в чёрных мантиях.
— Учебный год ещё не начался, а ты уже ревнуешь? — прищурился Роберт.
— Разумеется! Ты ещё пожалеешь, что не оставил меня в сумраке. Я никому не позволю строить тебе глазки. А теперь отвернись, я буду переодеваться!
— Ари, я знаю, какая ты без одежды. Почему ты стесняешься меня?
Она взволнованно опустила глаза и присела на краешек кровати, прикрывшись пышным платьем.
— Я не стесняюсь тебя, но всё же… не смотри, прошу!
Он покорно отвернулся.
Прошло уже несколько месяцев с того дня, когда Роберт Ниалл разрушил сумрачный якорь и вернул Адриану в мир живых. Первые недели после возвращения дались ей непросто: тело её ослабло, сердце то и дело грозилось выскочить из груди, было трудно дышать, а ещё труднее двигаться. Руки и ноги словно не могли вспомнить, как выполнять простейшие действия, привычные любому человеку.
Память возвращалась кусками, урывками.
"Некромант всегда был рядом. Он никогда не задавал ей вопросов, не упрекал за бессонные ночи. И не пытался нарушить ту невидимую границу, что установилась между ними после того, как Адриана пришла в себя.
— Это слишком светлое, оставлю его на другой случай. — Адриана покружилась перед зеркалом в воздушном нежно-голубом платье, похожем на облачко взбитых сливок. — Например, для Академии.
— Это называется «пускать пыль в глаза», Ари. Тебя примут за целительницу или светлого мистика.
— Вот и хорошо.
Она нащупала застёжки на спине, но коварные крючочки, как назло, совсем не желали расстёгиваться.
— Я помогу? — осторожно спросил Роберт.
— Да, хорошо.
Он бережно отодвинул с её шеи распущенные волосы и неторопливо расстегнул все до единого крючки.
— В этом платье ты сама как невеста, — с грустью в голосе произнёс он.
— Не продолжай. — Она помотала головой.
