В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
— Я решила сразу прояснить этот момент, чтобы Вера не продолжала болтать всем подряд, будто я золотых кровей.
— А-а-а! А я-то гляжу на тебя и думаю, в каком таком месте у тебя брульянты всунуты, что за тебя десять тысяч отвалили! — расхохоталась Вера.
— Я волшебница по рождению, поэтому ношу миралит. А ты здесь кем служишь?
Вера задумчиво раскрыла круглый рот, подбирая слова.
— Ну… я по хозяйству. Дом прибираю, стираю, еду господам подаю. Они ж не на кухне питаются, а в столовой, само собой.
— Выходит, ты служанка?
Деваха громко фыркнула и закатала рукав.
— Вот ещё! Я собственность ихняя, как и ты. Вот это знак рода Фоули.
Сказано это было с такой гордостью, что я невольно улыбнулась. Поначалу меня смутила эта пышногрудая громогласная рабыня, но, когда стало ясно, что мы с ней на равных, я немного успокоилась. Удивительно было и то, что девушка эта носила длинные волосы, никто не остригал её голову под горшок, как было принято у моих прежних хозяев.
— Если ты невольница, то почему носишь косы? — спросила я.
Вера махнула рукой.
— А, не знаю. Хозяин говорит, что когда у бабы нет мозгов, то пусть хоть косы её башку украшают, — и она снова заливисто рассмеялась. — Господин Тейн добрый, ему плевать на всякие там уставы. А госпожа Ари уж тем более, её только проклятые демоны и интересуют. Как запрётся в своём флигеле, так может по три дня не выходить. Муж её сердится, а поделать ничего не может.
Было видно, что рабыня очень довольна своей осведомлённостью по поводу дел хозяйки. По правде сказать, она меня этим моментально подкупила.
Из принесённого вороха тряпья я вытянула светлый, с оборками, передник и чепчик — всё это пришлось мне впору. Я аккуратно застегнула платье, завязала фартук и спрятала выбивающиеся над ушами прядки волос под головной убор. Вера нетерпеливо переминалась с ноги на ногу:
— Будет тебе прихорашиваться! Работать пора.
Я с готовностью кивнула и засеменила вслед за новой знакомой, втайне надеясь за завтраком расспросить её о хозяевах подробней, но на кухне оказалось людно: кухарка попеременно то бранилась с господским поваром, то прикрикивала на помощницу, молодой конюх развлекал весёлой историей румяную птичницу средних лет, а вокруг стола носился мальчонка лет пяти с деревянным корабликом в руках.
