В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Я поправила небрежно брошенное поперёк тетради перо и жадно вцепилась взглядом в первую попавшуюся строку.
«Нужно выяснить, что за дар скрывается в крови этой юной рабыни…»"
"«Элинея, несомненно, стремится выглядеть проще, чем есть на самом деле…»
«Тейн думает, что она может стать источником проблем…»
От прочитанного меня бросило в жар. Неужели госпожа догадалась, что я всё-таки умею читать?
— Эй, чего там увидела? — окликнула меня Вера. — Документы на столе не трогай. Не нашего это ума дело!
— Да нет, я просто… — Я поспешно махнула тряпкой по краю стола и занялась перекладинами стула.
— Ты грамоту разумеешь, что ли?
Ну вот ещё. Не хватало только домыслов Веры, которая орудует языком куда скорее, чем я успеваю что-либо подумать.
— Нет, что ты! — быстро сказала я. — А ты?
— Делать мне больше нечего! От грамоты и книжек одни проблемы в жизни. Иной раз, вон повар на кухне рассказывал, такое в газете прочитаешь, что всю ночь глаз не можешь сомкнуть! То убили кого, то налоги повысились, то чудище какое из моря выползло.
Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться от её рассуждений, но Вера даже не смотрела в мою сторону — она ползала со щёткой по ковру.
— Вот взять нашу госпожу. Ведь и молода, и красива. Если бы не енти дурацкие книжки да диссертации, жила бы себе счастливо и детишек растила. А от лишних знаний счастья нет, точно тебе говорю.
Как я очень скоро узнала, от «лишнего богатства», к которому Вера причисляла всё, начиная от золотых украшений и заканчивая домами и фермами, счастья тоже нет.
— В чём же тогда счастье, по-твоему, а? — спросила я уже вечером, когда мы отдыхали на ступеньках веранды для слуг.
— Тебе лишь бы голову над чем-нибудь ломать, как я погляжу! — фыркнула Вера. — Понятно, чем ты хозяйке приглянулась. Думать любишь много.
— Разве это плохо? — улыбнулась я.
— Пёс его знает, плохо это или хорошо, а я считаю, что рабам это ни к чему, вот и всё, — отрезала она.
На ночь глядя ко мне в комнатушку снова заглянула госпожа Адриана, но сегодня никакого разговора у нас не вышло. Она была молчалива и сосредоточенна, в руках её был зажат небольшой флакончик. «Кровь!» — осенило меня, но я не успела испугаться как следует. Хозяйка попросила меня вытянуть руку и провела над запястьем чем-то вроде пёрышка. Боли я не почувствовала.
