В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
— А мне-то за что?
— Ты помогаешь мне рас-с-сплатиться с долгами.
— С какими ещё долгами, ты о чём? — Я терялась в догадках, а понять хоть что-нибудь по выражению этого чешуйчатого лица было невозможно.
— Я должен был с-с-спасти пять жизс-с-сней. Теперь ос-с-сталось четыре.
— Спасти пять жизней? — переспросила я. — Но почему?
— Именно с-с-столько я забрал, — и глазом не моргнув признался змей. — У тебя есть чай?
— Есть, — кивнула я, совершенно обескураженная.
— Зс-са чашку горячего чая я рас-с-скажу.
14
За чаем мне пришлось пробраться на кухню через тёмный коридор.
Угольки в очаге ещё тлели, и я обрадовалась, что кипятка не придётся ждать долго. Заварив крепко скрученные листочки с пригоршней сушёных ягод, я положила на тарелку немного орехового печенья, оставшегося в корзинке, и на ощупь вернулась в комнату. Всё это время Хисс просидел в одном и том же положении, терпеливо прикрыв глаза.
— Вкус-с-сно пахнет! — улыбнулся он, втянув носом ароматы угощений.
И тут я поняла, что ни разу не видела Хисса на кухне или веранде. Должен же был садовник чем-то питаться!
— Послушай, а где ты обычно ешь? — спросила я, разливая напиток по чашкам.
Змей немного смутился. Мгновение назад он беззастенчиво разглядывал меня, а теперь смотрел в пол. Золотистые чешуйки на его щеках чуть приподнялись от напряжения, и я невольно хихикнула: это выглядело очень смешно.
— В с-с-саду, разс-с-сумеетс-ся, — просвистел он. — Ты ещё с-с-спроси, что я ем. Ну?
— Что ты ешь, Хисс? — послушно спросила я.
— То, что едят зс-с-смеи. То, что едят люди.
Он был сосредоточен, и, похоже, его забавляла эта словесная игра. Точнее, ему доставляли удовольствие мои вопросы и догадки. Я поставила тарелку с печеньем поближе к гостю и устроилась на скрипучем деревянном стуле.
— Хисс, неужели ты ловишь птичек и ящериц?
— И мышек тоже, — облизнувшись, кивнул змей. — Но бывает, что я хочу быть человеком, и тогда прихожу на кухню и беру там что-нибудь. Когда никто не видит.
