В коварной дымке башни Энфирия пытается управлять переменами природы после разрыва Вечного Савана. Погода стала необъяснимой, а страх проклятий гаснет лишь по ночам. Эта книга — тень над бездонным небом Легара, волной серого холодного синего света, кипящей магией и ужасными сокровищами, скрытыми под всем этим...
– Всего лишь прогуляться на Парящий Остров.
Теперь челюсть отвисла у новоявленного наемника.
– Ты шутишь?
Я широко улыбнулась.
ГЛАВА 23
Скриф остановившимся взглядом смотрел на валяющийся в грязи байк. На металле еще виден след от его удара. Еще недавно он ревновал к этой железяке, которую Ирис так нежно гладила. А сейчас мотоцикл напоминал труп животного – растерзанный и ненужный.
Линкх втянул воздух, впитывая в себя эмоции окружающих его людей. Паника. Страх. Любопытство. Равнодушие. Злорадство. Снова паника… У порога дома толпились бригады скорой помощи и полицейские, потом показались пожарные... Люди не видели стоящего рядом линкха, но инстинктивно обходили его стороной. Где-то на подсознательном уровне каждый человек ощущал угрозу и пытался отoйти подальше, хоть и не понимал, отчего испытывает такие странные эмоции.
Пожилой полицейский нахмурился, рассматpивая Скрифа. Конечно, он видел лишь пустое пространство, но некоторые люди более восприимчивы к выходцам из Энфирии и кровью ощущают опасность.
– Эй, посторонитесь! – крикнул кто-то из черной дыры подъезда. Полицейский моргнул и отвел взгляд.
А Скриф сжал зубы так, что почти услышал их хруст. Из обгорелого нутра показались носилки. Двое равнодушных санитаров, белая простыня, свисающая тонкая рука, черная прядь, выбившаяся из-под ткани. Красные капли, словно безумный экспрессионист взмахнул кисточкой с багровым цветом…
И лицо, виднеющееся из-под сползающего покрова.
Страх сдавил горло, отбирая воздух. Черная, беспросветная тоска накрыла с головой, словнo гнилая пучина, из которой не выбраться, не вернуться. Ужас застил глаза и разум мраком, не позволяя ни подумать, ни оценить…
Ирис погибла. Мысль внутри, словно скрежет по стеклу, - тонко, невыносимо. Погибла, и ее больше нет. Ни в Терре, ни в Энфирии. Нигде. Куда бы Скриф ни пошел, он не найдет девушку с неровно обрезанными прядками,трепетными пальцами и смешными выражениями вместо ругательств. Что бы он ни сделал, он больше не услышит ее смех, не увидит, как она сердится, смущается, наслаждается.
Никогда и нигде.
Это невозможно принять, осмыслить, смириться. Это так больно, что гаснет свет и краски тускнеют. Словно весь мир покрывается пеплом…
Его спина изогнулась, и Скриф упал на колени. Он ничего не видел, перед глазами так и стояла одна картина: капли, пряди, рука… Ужас, боль, отчаяние.
Он зарычал, ощущая, как ломается его позвоночник, а искалеченные крылья рвут ткань черной рубашки.
