В Тонкостях прошлого, где миры переплетаются в тенистых переулках старой города, ждут новые приключения молодой семьи Кинг. Словно вымысел сбежал из страниц книг и стал реальностью, магия оживает в пространстве и времени. Здесь каждый шаг может быть поворотом судьбы.
С тех пор как самолет поднялся с аэродрома в Милуоки в половине третьего (два с половиной часа назад, с посадкой в Кливленде и еще одной в Филадельфии), сосед несколько раз оценивающе поглядывал на нее, но проявил уважение к ее явному нежеланию вступать в разговор; после пары попыток завязать беседу, которые она оборвала вежливо, но решительно, он открыл матерчатую сумку и достал роман Роберта Ладлэма.
Теперь он закрывает книгу, зажав пальцем страницу, на которой остановился, и говорит с легкой тревогой:
– У вас все в порядке?
Она кивает, стремясь сохранить серьезное выражение лица, потом фыркает смехом.
– Не обращайте внимания. – Она вновь пытается стать серьезной, но куда там; чем больше она прилагает усилий для того, чтобы быть серьезной, тем сильнее ее лицо норовит расплыться в улыбке. Совсем как в те давние дни. – Просто до меня вдруг дошло, что я не знаю, на самолете какой авиакомпании я лечу. Знаю только, что на фюзеляже большущая ут… ут… утка.
– «Репаблик», – отвечает парень.
– Простите?
– Вы летите в воздухе со скоростью четыреста семьдесят миль в час заботами «Репаблик эйрлайнс». Это написано в буклете Эс-пэ-зэ, который лежит в кармане на задней спинке сиденья.
– Эс-пэ-зэ?
Он достает буклет (на котором действительно логотип «Репаблик эйрлайнс»). Там показано, где находятся аварийные выходы и где лежат спасательные жилеты, как пользоваться кислородной маской, какое положение необходимо занять при аварийной посадке.
– Буклет «Скажи «прощай» заднице», – поясняет он, и теперь они хохочут оба.
«Он действительно симпатичный», – внезапно думает она, и это бодрящая мысль, снимающая пелену с глаз, из тех мыслей, которые приходят в голову при пробуждении, когда разум еще окончательно не проснулся. На нем пуловер и вылинявшие джинсы.
И снова начинает смеяться, ничего не может с собой поделать. Понимает, что у нее даже нет носового платка, чтобы вытереть потекшую косметику, и от этого ее разбирает еще сильнее.
