В Тонкостях прошлого, где миры переплетаются в тенистых переулках старой города, ждут новые приключения молодой семьи Кинг. Словно вымысел сбежал из страниц книг и стал реальностью, магия оживает в пространстве и времени. Здесь каждый шаг может быть поворотом судьбы.
– Я думаю, названия птиц тебя и спасли, – гнул свое Эдди. – Но почему? В кино ты поднимаешь крест…
– …или произносишь молитву Создателю… – добавил Бен.
– …или читаешь двадцать третий псалом, – вставила Беверли.
– Я знаю двадцать третий псалом, – сердито ответил Стэн, – но крест – это не мое. Я – иудей, помните?"
"Они отвернулись, смутившись, то ли из-за того, что он таким родился, то ли потому, что забыли об этом.
– Птицы, – повторил Эдди. – Господи! – Он вновь виновато глянул на Стэна, но Стэн смотрел на другую сторону улицы, на местное отделение «Бангор гидро».
– Билл скажет, что делать, – внезапно произнес Бен, словно соглашаясь с Бев и Эдди. – Спорю на что угодно. Спорю на любые деньги.
– Послушайте. – Стэн обвел их пристальным взглядом. – Это нормально. Мы можем поговорить об этом с Биллом, если хотите. Но я на этом остановлюсь. Можете называть меня хоть трусом, хоть трусохвостом, мне без разницы. Я не трус, во всяком случае, так не думаю. Но, если видишь такое, как в Водонапорной башне…
– Только псих не испугался бы, Стэн, – мягко сказала Беверли.
– Да, я испугался, но дело не в этом, – с жаром воскликнул Стэн. – Дело даже не в том, о чем я говорю. Неужели вы не видите…
Они выжидающе смотрели на него, в их глазах читалась тревога и слабая надежда, но Стэн обнаружил, что не может выразить словами свои чувства. Слова закончились. Комок чувств сформировался внутри, едва не душил его, но Стэн не мог вытолкнуть его из горла. При всем пристрастии к порядку, при всей его уверенности в себе, он все равно оставался одиннадцатилетним мальчиком, который только что окончил четвертый класс.
Он хотел сказать им, что испуг – не самое страшное. Можно бояться, что тебя собьет автомобиль, когда ты едешь на велосипеде, или, до появления вакцины Солка, что у тебя будет полиомиелит. Можно бояться этого безумца Хрущева или бояться утонуть, если заплывешь слишком далеко. Можно бояться всего этого и продолжать жить, как всегда.
Но эти нелюди в Водонапорной башне…
Он хотел сказать им, что эти мертвые мальчики, которые, шаркая, спустились по винтовой лестнице, сделали нечто худшее, чем испугали его: они его оскорбили.
"Оскорбили, да. Другого слова он подобрать не мог, а если бы произнес это, они бы подняли его на смех. Он им нравился, Стэн это знал, они принимали его за своего, но все равно подняли бы на смех. Тем не менее того, что он увидел в Водонапорной башне, просто не могло быть.
