В Тонкостях прошлого, где миры переплетаются в тенистых переулках старой города, ждут новые приключения молодой семьи Кинг. Словно вымысел сбежал из страниц книг и стал реальностью, магия оживает в пространстве и времени. Здесь каждый шаг может быть поворотом судьбы.
Он сунул мне бумаги и показал, где поставить крестик.
– Я могу расписаться, – ответил я, и он рассмеялся, похоже, мне не веря.
– Что ж, валяй. Расписывайся, черный мальчик, – говорит он.
– Одну минуту, – отвечаю. – Хочу задать вам пару вопросов.
– Задавай, – говорит он. – Я могу ответить на любой.
– В армии мясо дают дважды в неделю? – спросил я. – Моя мама говорит, что да, но она очень уж хочет, чтобы я пошел в армию.
– Нет, мясо дважды в неделю там не дают, – отвечает он.
– Так я и думал, – говорю я, думая, что этот человек, конечно, слизняк, но по крайней мере честный слизняк.
А потом он говорит:
– Солдаты едят мясо каждый день, – и мне остается только удивляться себе: как я только мог подумать, что он честный?
– Вы, должно быть, думаете, что я – круглый дурак, – говорю я.
– Ты все правильно понял, ниггер, – отвечает он.
– Если я пойду в армию, я должен что-то сделать для мамы и Филли Луберда, – говорю я. – Мама говорит, что я смогу посылать ей деньги.
– Все здесь. – Он показывает бланк на перечисление денег.
– Да, – говорю я, – как насчет обучения на офицера?
Он запрокинул голову и так смеялся, что я подумал, а не захлебнется ли он собственной слюной. Потом говорит:
– Сынок, ты увидишь черного офицера в этой армии не раньше того дня, когда снятый с креста Иисус начнет отплясывать чарльстон. А теперь подписывай или нет. Мое терпение лопнуло. Опять же, ты все здесь провонял.
Я подписал и наблюдал, как он степлером прикрепляет бланк на перечисление денег к моему учетному листку, потом принимает у меня присягу, и я уже солдат.
Он вздохнул и заерзал на стуле, крупный мужчина с седыми, коротко стриженными волосами. В то время нам принадлежала одна из самых больших ферм в Дерри и, вероятно, лучший придорожный ларек к югу от Бангора. Втроем мы много работали, отцу приходилось нанимать людей на сбор урожая, и дела у нас шли неплохо.
Он сказал:"
"– Я приехал сюда, потому что видел Юг и видел Север, и ненавистью они не отличались друг от друга. В этом меня убедил не сержант Уилсон. Он был всего лишь белым бедняком из Джорджии и повсюду таскал за собой Юг, куда бы ни приезжал. Не было у него необходимости находиться южнее линии Мейсона-Диксона [174], чтобы ненавидеть ниггеров. Он просто нас ненавидел. Нет, в этом меня убедил пожар в «Черном пятне».
