В Тонкостях прошлого, где миры переплетаются в тенистых переулках старой города, ждут новые приключения молодой семьи Кинг. Словно вымысел сбежал из страниц книг и стал реальностью, магия оживает в пространстве и времени. Здесь каждый шаг может быть поворотом судьбы.
Кто-то мне говорил, что этот запах очень похож на запах жарящейся на открытом огне свинины, но это не так. Скорее такой запах появляется после того, как холостят жеребцов. Разводится большой костер, в который бросают все, что отрезают, а когда огонь разгорится, ты слышишь, как лопаются яйца, будто орехи, и так же пахнут люди, когда они начинают гореть в своей одежде. Этот запах ударил мне в ноздри, и я понял, что долго не выдержу, поэтому потянул изо всех сил и вытащил Дика из окна. Правда, один его ботинок остался внутри.
Я свалился с рук Трева на землю, а Дик рухнул на меня, и, должен тебе сказать, у этого ниггера была очень твердая голова. У меня перехватило дыхание, и несколько секунд я катался по земле, схватившись за живот.
Наконец, я смог подняться, сначала на колени, потом на ноги. И увидел эти тени, бегущие к лесополосе. Поначалу я думал, что это призраки, но потом разглядел ботинки. К тому времени вокруг «Черного пятна» стало светло, как днем. Я разглядел ботинки и понял, что это мужчины в белых балахонах.
Он не закончил фразу, облизнул губы.
– Что ты увидел, папа? – спросил я.
– Не важно. Дай мне воды, Майки.
Я дал. Он выпил все и закашлялся. Проходившая мимо медсестра заглянула в палату.
– Вам что-нибудь нужно, мистер Хэнлон?
– Новый комплект кишок, – ответил он. – Они у тебя под рукой, Рода?
Она нервно улыбнулась и пошла дальше. Отец протянул мне пустой стакан, и я поставил его на столик у кровати.
– Рассказывать дольше, чем вспоминать.
– Конечно, папа.
– От этой истории тебе будут сниться кошмары, Майки?
Я открыл рот, чтобы солгать, потом передумал. И мне представляется, если бы я солгал, он бы мне больше ничего не рассказал. Жить ему, конечно, оставалось недолго, но он мог решить, что доскажет в другой раз.
– Скорее да, чем нет, – ответил я.
– Это не так уж и плохо, – услышал я от него. – В кошмарах мы можем думать о самом худшем. Наверное, для этого они и служат.
Он протянул руку, я ее взял, и мы держались за руки, пока он заканчивал историю."
"– Я огляделся и успел заметить, как Трев и Дик огибают угол – они бежали к фасаду нашего клуба. Я поспешил за ними, все еще жадно хватая ртом воздух. Увидел там сорок или пятьдесят человек. Кто-то плакал, кого-то рвало, кто-то кричал, кто-то проделывал первое, второе и третье одновременно. Некоторые лежали на траве, потеряв сознание, угоревшие от дыма.
