Завершающий том эпической саги о борьбе за власть и судьбы миров. Каждый персонаж стремится к своему: кто-то к бессмертию и господству, кто-то к мести и возмездию. Но древняя тайна, скрытая в тени Великого Древа, грозит поглотить всё, и только один герой способен её разоблачить, пожертвовав...
Раздел Chitat.online для книги «Тень Великого Древа (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Завершающий том эпической саги о борьбе за власть и судьбы миров. Каждый персонаж стремится к своему: кто-то к бессмертию и господству, кто-то к мести и возмездию. Но древняя тайна, скрытая в тени Великого Древа, грозит поглотить всё, и только один герой способен её разоблачить, пожертвовав...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Завершающий том эпической саги о борьбе за власть и судьбы миров. Каждый персонаж стремится к своему: кто-то к бессмертию и господству, кто-то к мести и возмездию. Но древняя тайна, скрытая в тени Великого Древа, грозит поглотить всё, и только один герой способен её разоблачить, пожертвовав...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Издали заслышав демонический скрип колес, кидался наутек и прятался где-нибудь, пока угроза не прокатит мимо. Не очень простая задача: скрыться на лоханке размером в два вагона. Но в этом деле Хармон дивно преуспел. Может, он пока не стал мастером судостроительства, зато гениально научился играть в прятки.
Корабль вышел из Ханая в море, облегчив страдания торговца: ремесленные цеха остались позади. Но и разгадка секретов не приблизилась. Впереди теперь – прямое плаванье до самого Уиндли, а Уиндли – это земли северян. Там уж волей-неволей придется строить. А как – Хармон не знал до сих пор.
Он всерьез задумался над вариантом побега. Коли сбежишь, то, может, и не поймают. А соорудишь черте что вместо шара – точно жди беды. Но на сей раз Хармон отверг бегство. Торговец, точно сказочный лис, обманул всех прежних господ: и Мориса Лабелина, и Второго из Пяти, и самого владыку. Надо же хоть когда-нибудь начать жить по чести! Если Хармон таки построит небесный корабль, Низа узнает и будет кусать локти. Заманчиво это, чего греха таить. А если обдурить северян, не простит Молчаливый Джек – он ведь тоже из Ориджинов. С призраком шутки плохи…
Перед дальним плаваньем флотилия зашла в Руайльд пополнить запасы. На пирсе стояла добрая дюжина шиммерийских кораблей, и Хармоном овладела надежда на чудо. Авось Гортензий получил письмо и пустился-таки в плаванье! Авось сойду сейчас на берег – и прямо на него наткнусь! Хармон прытко сбежал по трапу, лихо оторвался от колесного преследователя, нырнул в толпу шиммерийских моряков… и тяжело вздохнул. Гортензия тут не было, и быть не могло: как бы он успел так быстро? Двух недель не прошло со дня отправки письма. Эх…
- О, Хармон, ты здесь! – Весельчак поймал его под локоть. – Навостри нос, идем нюхать!
Ветеран увлек торговца вглубь города: туда, где таились благоухающие цеха. Но Хармон взбрыкнул и поворотил назад, на взморье. Набережная Руайльда пестрела закусочными. Тут готовили чай и кофе, пекли пирожки, варили устриц и мидий, жарили рыбу на решетке. Вот какие запахи манили торговца. Весельчак возмутился:
- Времени мало, вечером уходим в море! На борту жри себе до отвалу!
- На борту – разве еда?
Словно гончий пес, Хармон устремился по зову обоняния. Среди десятков аппетитных ароматов вычленил самый тонкий, изысканный, сочный. Лавируя между прохожих, огибая лотки и телеги, он вышел прямо к источнику чудесного запаха. Смуглый шиммериец в белом фартуке жарил щупальца осьминога, поливая соусом и лимонным соком.
- Вот оно! – возликовал Хармон, захлебываясь слюной.
Весельчак подошел – и изменился в лице.
- Ну, даешь! Как ты ее учуял?!"
"По примеру помощника Хармон опустил взгляд. Щупальца жарились не на жаровне, как всюду, а на сковородке, под которой полыхала горелка.
