Завершающий том эпической саги о борьбе за власть и судьбы миров. Каждый персонаж стремится к своему: кто-то к бессмертию и господству, кто-то к мести и возмездию. Но древняя тайна, скрытая в тени Великого Древа, грозит поглотить всё, и только один герой способен её разоблачить, пожертвовав...
Вот подает ему вино и рассказывает легенду про теленка. А вот гневно блещет глазами, увидев Светлую Сферу… Низа была чертовски хороша в окуляре зрительной трубы, а воображении – еще краше.
Но мысль жениться не посещала Хармона до той поры, пока его не достигли слухи.
Сплетни – почти всегда вранье. Положим, кто-нибудь выкладывает в досужей беседе:
- Олаф-портной, у которого лавка в соседнем квартале, выгнал жену! Да, выгнал, прямиком на улицу! Встал на рассвете, умылся, состряпал поесть, чаю заварил, позавтракал. Проснулась жена, только к нему: мур-мур-мур, - а Олаф ее хряп по шее, и за дверь. «Не нужна мне такая лежебока!»
Вот ты слушаешь это и замечаешь особый тон рассказа: напористый, убедительный. Думаешь себе: а откуда он, собственно, знает? Неужели сам завтракал с Олафом-портным и его женою? Спросишь для проверки:
- А тебе кто сказал – Олаф или жена?
Получишь твердый ответ:
- Олаф сказал булочнику, тот – мелкому Гансу, а Ганс – мне.
Так и знай: все вранье от начала до конца. Зайдешь завтра в лавку Олафа – увидишь их с женой в обнимку, еще нежней, чем были раньше. Сплетник ведь чего хочет? Удивить слушателя. А правдой не удивишь: известно же, что Олаф с супругой живут душа в душу, ничего тут нет поразительного. Вот и приходится сочинять небылицы.
Словом, слухи лгут всегда… Кроме случая, когда все вокруг говорят одно и то же.
Хармон впервые услыхал о празднике от стюарда (либо ординарца, как бишь его):
- В Руайльде нужном вином запастись для торжеств. Если владыка имеет особые предпочтения, сообщите нам о них, господин чашник.
Сказано было буднично, без тени намерения удивить. Хармон навострил ухо:
- Что праздновать-то? Возвращение в Фаунтерру?
- Разве в Фаунтерру? По моим сведениям, мы идем в Грейс.
- И что за праздник будет в Грейсе?"
"Стюард погладил двумя пальцами свое запястье и ушел по делам. Жест означал намек на обручальный браслет. Хармон озадачился: какая еще свадьба? Не до нее сейчас. Война, Персты, Кукловод, деконструктор…
Но вскоре беседы о свадьбе зазвучали по всему кораблю. Короткими обрывками, без точности, но все – на одну тему. Шаваны предвкушали, сколько молоденьких девиц соберется на свадьбе. Матросы надеялись, что по случаю их отпустят на берег. Должны отпустить, шутка ли – такой праздник! Монахи Второго из Пяти обсуждали, какой обряд лучше: столичный или южный? Столичный придется по нраву жениху, зато в южном обряде больше чествуют Праматерь Софью.
И никто не говорил, о какой свадьбе речь.
