Автор
В тени своего отца-принца скрываются секреты и загадки: магические камни и странное прошлое. Он покоряет сердце принцессы, но мир готов остановить любовь под угрозой революции. Вокруг бушует таинственный ветер, аромат жасмина и смрад тропических лугов наполняют воздух....
Он гордился, что избавил ее хотя бы от этого груза.
Еще бы. Когда я спихнула Ашлин на Гэри, мне, по крайней мере, хватило честности не изображать, будто это ради ее пользы. Я поступила так, потому что мне хотелось, и провались она в тартарары.
— И что сделала Ашлин?
— Чуть не разбила стакан и не всадила осколок ему в горло, вот только силы ее в тот момент покинули. Вместо этого она пошире раскрыла глаза и взволнованно пролепетала, что это так правильно, так мудро, что бедной женщине повезло с детективом. А потом сказала, что у нее разболелась голова и не очень ли он расстроится, если она поедет домой и ляжет спать? И он подвез ее почти к дому и посоветовал сразу принять нурофен, и они помахали друг дружке на прощанье.
— И она сразу позвонила вам. Верно?
— Нет. Не позвонила, пришла. Она была… — Люси шумно вздохнула. — Никогда ее такой не видела. Да я никого таким не видела. В такой ярости. Она упала на диван и завопила прямо в подушки. Она лежала в своем нарядном платье в розовый цветочек и орала: «Как он мог, как он мог, как он мог! Что этот сукин сын себе вообразил!» Тушь размазалась, прическа развалилась, а она все колотила по подушке, снова и снова.
— Понимаю. Полностью. Он не имел права решать за них.
Глаза Люси требовательно шарили по моему лицу.
— Если бы отец Ашлин погиб, Маккэнн своим молчанием не лишил бы ее ничего. Но ее отец был жив, она могла найти его, связаться с ним. И ее мать могла бы не увязнуть в депрессии, если бы знала правду.
— Более того… — Люси замолчала.
А я вдруг услышала, как мой собственный голос произносит в тесноте этой холодной комнаты:
— Ашлин думала, что Маккэнн молчал ради какой-то выгоды. Что патрульная машина сбила ее отца, что могло сорваться большое расследование — с таким бы она смирилась. Одни люди корыстны и эгоистичны, другие страдают из-за этого. В общем, такова жизнь. Но тут она узнает, что Маккэнн молчал ради нее самой и ради ее матери, решил за них, по какому пути должна пойти их жизнь.
"Свет из окна безжалостно бил в лицо, раздевал меня донага. Но я не моргала, не сдвинулась с места, я смотрела прямо на свет. Люси кивнула: я прошла экзамен.
— Верно. Какое кому дело, что у них может быть свое мнение, правильно? Какое значение имеют их желания? Он полицейский, он может решить за них. Они даже и людьми-то не были.
