Автор
В тени своего отца-принца скрываются секреты и загадки: магические камни и странное прошлое. Он покоряет сердце принцессы, но мир готов остановить любовь под угрозой революции. Вокруг бушует таинственный ветер, аромат жасмина и смрад тропических лугов наполняют воздух....
Не станем упоминать, что Бреслин замешан, иначе Маккэнн из преданности тут же заткнется. Словом, только об Ашлин.
— У нас лишь одна граната, — сказала я. — Когда Бреслин понял, что в том ящике были документы по исчезновению Десмонда Мюррея, он расслабился. То есть он не знает, что это было дело Маккэнна. Получается, еще два дня назад Маккэнн не понимал, что все связано. И до сих пор не в курсе, что Ашлин — это дочь Деса Мюррея. Не догадывается, что она с ним играла с самого начала.
— Это мы попридержим.
— Да. Такое должно выстрелить с шумом.
Птички забыли о своем страхе и клевали крошки у самых наших ног. Бреслин был за рекой и направлялся к северу.
— Где мы все провернем? — спросил Стив.
Именно об этом я размышляла в машине по дороге сюда и пока дожидалась Стива.
— В допросной.
— Уверена? А может, очистить оперативную комнату? Или даже здесь.
— Нет. Выгнать всех из оперативной все равно что повесить на ее двери плакат о происходящем внутри секретнейшем деле. И мы должны протоколировать каждый наш шаг, если хотим получить хотя бы призрачный шанс на успех.
— Он сразу поймет. В ту минуту, когда мы свернем к допросной, все и поймет.
— Он поймет в любом случае. Неважно, куда мы его приведем, уже через полминуты от приятельской беседы и следа не останется. А в тот момент, когда мы спросим его о встречах с Ашлин, убедится окончательно.
Снежные струи внезапно полоснули по лицу, словно подтверждая мои слова, и мы замолчали.
Покончив с сэндвичами и влив в себя кофеин вместе с колой, мы двинулись внутрь, прошли через черные блестящие двери, набрав комбинацию цифр, которую я способна выдать, даже если разбудить меня посреди ночи, не останавливаясь, кивнули Бернадетте, разделись и аккуратно повесили пальто в свои шкафчики, сумку я запихнула поглубже.
"Вместе мы двинулись вверх по широкой мраморной лестнице, оставляя за собой мокрые следы, которые двойной цепочкой протянулись в общую комнату. Ни стопок бумаг, ни дисков с видеозаписью, ни диктофонов — руки наши были пусты. Как была пуста и общая комната — во всяком случае, на первый взгляд, — почти все разошлись, кто по делам, кто перекусить.
