Весна застывает в зелени и радужных оттенках, а девушки медленно переодеваются из теплых пальто в тонкие юбки. Жора Бурундук замечает два странных существа на Каштановой аллее: одна в коротком платье с распущенными волосами, а другая в джинсах, укороченных до самых колен. Этот тихий парк становится местом, где обыденность смешивается с неожиданностью....
Но все прошло на удивление гладко – и недвижимость зарегистрировали на него без проволочек, и бизнес переоформили. Все формальности позади, и теперь он полноправный владелец дела, некогда принадлежащего братве. Теперь он владеет тем, чего не мог позволить себе прежде. И все благодаря Марине.
Но именно это и ставило его в тупик, не давало покоя. Слишком все просто.
Он-то думал, что Марина с потрохами продалась банде Пугача. Но нет, она нисколько не зависела от нее, что и продемонстрировала одним росчерком пера.
Но как поверить в то, что с Фарадеем у нее ничего нет, если он сам видел, как этот гад встречал ее возле ресторана? Хотя тогда ему показалось странным, что между ними не было той близости, которая связывает живущих вместе мужчину и женщину. Как неродные они были, во всяком случае, Марина… Но как поверить, что ухаживать Фарадей начал только сейчас? Четыре года прошло, Вайс освободился, и только тогда этот ублюдок появился на ее горизонте…
Вайс в раздумье прошелся по квартире.
Она не жила здесь как минимум несколько месяцев, но до сих пор он улавливал ее запах. Тот запах, который он запомнил и унес в своей памяти. Запах, который помогал выжить ему в первый год неволи…
Марина жила в этой квартире, ходила из комнаты в комнату, готовила на кухне, принимала душ, раздевалась в спальне, укладываясь в кровать. Вайс пытался, но не мог уловить запах чужого мужчины. Не было здесь никого – ни Макса, ни Фарадея.
Он прошел в спальню, плашмя бухнулся на кровать, носом зарылся в подушку… Да, это ее, Марины, запах. И еще у подушки какой-то солоноватый вкус. Или у него ум за разум заходит, или он действительно уловил вкус ее слез, которые она здесь проливала, оплакивая его…
Нет, она не любила его. Это он ее любил, а она – нет.
