Весна застывает в зелени и радужных оттенках, а девушки медленно переодеваются из теплых пальто в тонкие юбки. Жора Бурундук замечает два странных существа на Каштановой аллее: одна в коротком платье с распущенными волосами, а другая в джинсах, укороченных до самых колен. Этот тихий парк становится местом, где обыденность смешивается с неожиданностью....
– Без адвоката не буду… Где адвокат?
– У нас не допрос, у нас беседа, – заученно отчеканил Гольцев.
– Тогда какой может быть протокол?
– Будет тебе адвокат! И прокурор будет. В сто шестой камере все есть, даже Генеральный секретарь ООН! Только все они петухи. У одного кличка Адвокат, у другого – Прокурор. И тебе там кличку придумают!
– Жену свою петухами пугай, а меня грузить не надо. Нет адвоката – нет и разговора…
– Какого ты адвоката ждешь, Аникеев? – с ехидной усмешкой спросил Гольцев. – Платного? Из элитных кругов? А кто тебе такого подсуетит? Кому ты нужен? Всю твою братву разогнали к чертовой матери! Никого не осталось!
– Ты в этом уверен, мент? – пренебрежительно усмехнулся Вайс.
Мало у Вайса людей, но ведь они есть. И еще казначей общака на плаву, но это отдельная история, и Вайсу с ним связываться не обязательно: этот человек знает, что ему нужно делать. А у его бойцов есть деньги, в их распоряжении довольно приличная сумма. Но Вайса содержали в камере предварительного заключения, под строгим присмотром.
Есть у Вайса люди. И деньги. Здесь все это есть. А надо будет, он из Москвы подмогу вызовет. Так что врет Гольцев.
– Ну, может, обмылки и остались, но, поверь, они тебе не помогут.
– Я это уже понял.
– Понял. Поэтому и пытаешься брыкаться. Да еще и Мишина убил… Но это твои конвульсии, Вайс, недолго тебе осталось. Завтра тебе предъявят обвинение, и ты отправишься в изолятор временного содержания. А там есть много всяких разных разностей – для кого-то приятных, а для кого-то не очень. И камера с петухами есть, и камера с лохмачами…
– И что с того?.. Не надо меня пугать, мент.
– Что, и сло€ва не скажешь?
– И сло€ва не скажу.
– Ни единого? – с ехидной улыбочкой встрял Околотов.
Вайс промолчал. Менты предложили ему игру в молчанку, что ж, они ее получат.
– Аникеев, ты крутого из себя не строй, не надо. Ты крутым на воле был, – язвительно проговорил Гольцев, – а в неволе твой авторитет ничего не стоит…
Вайс мог бы с этим поспорить, но не собирался этого делать.
