Весна застывает в зелени и радужных оттенках, а девушки медленно переодеваются из теплых пальто в тонкие юбки. Жора Бурундук замечает два странных существа на Каштановой аллее: одна в коротком платье с распущенными волосами, а другая в джинсах, укороченных до самых колен. Этот тихий парк становится местом, где обыденность смешивается с неожиданностью....
– Что я? Мне Миша ничем не мешал. Даже более того, он мне очень помог.
– Да, я знаю, он помог тебе избежать ареста. И зачем только он это сделал?
С Вайсом говорила сейчас женщина, но никак не следователь прокуратуры. И вряд ли Марина позволила бы себе это, если бы рядом с ними находился сейчас адвокат.
– Я его не убивал. И приказ не отдавал. Ты сама подумай, зачем мне все это?
– Ты мог решить, что за спецназовским штурмом, в котором пострадали твои люди, стоит именно Миша…
– Это не штурм, Марина. Это беспредельный ментовской наезд.
– Поэтому ты и пытался его убить?
– Ну конечно, сейчас я во всем тебе признаюсь. Может, чистосердечное написать?
– Ты злой, жестокий и циничный!
– Да нет, я просто сволочь… Кстати, в юриспруденции есть такой термин? А презумпция невиновности там есть?
– Да, как есть и понятие «презумпция виновности». Правда, это уже гражданское право. Но вам, гражданин Аникеев, вовсе не обязательно доказывать, что это не вы бегали позавчера по городу с пистолетом в руке.
– Кого, Фарадеева?
– Мишу!
Она не плакала, но кожа вокруг глаз покраснела так, будто она долго втирала в нее руками слезы.
– Не убивал я его. Честное слово, не убивал.
– Ты бесчестный человек! У тебя не может быть честного слова!
– Еще раз говорю, я его не убивал.
– Ты бандит! Жестокий бандит! – кипятилась Марина. – Тебе человека убить, что плюнуть… И ты мог убить его за то, что Миша был со мной! Что со мной был он, а не ты!..
– Успокойся! – не посоветовал, а буквально потребовал Вайс. И этим отрезвил Марину.
– Да, я действительно погорячилась, – спохватилась она.
– Это все эмоции. А тебе надо держать себя в руках. Вдруг мой адвокат оставил здесь прослушку? Вдруг записал наш с тобой разговор? Тогда тебя могут отстранить от дела.
– Да, ты прав, – с сожалением произнесла она. – Я пытаюсь, но не могу совладать с эмоциями…
– Вот и я о том же, – с прохладцей во взгляде посмотрел на нее Вайс. – Надо держать себя в руках, иначе вы не оправдаете возложенных на вас надежд.
– Каких надежд?
– Высоких надежд. От высоких людей, которые отводят вам роль проходной пешки в большой игре. Против меня.
