В Зоне у них есть сторонники, и довольно могущественные. Люди, которые сейчас греются у костров под мостом, ничего не знают. Ты прав, это обычные мелкие бандиты.
И опять в словах кадавра был смысл. План нападавших вдруг возник перед глазами как наяву. Некто очень сведущий устроил мне ловушку. Он знал, что я нанялся в караван, к тому же отказался от предложения Вейт уйти без боя. Но чего они не знают, так это истории нашей встречи с Ловцом. Разумный подход, очень разумный. В кочующих землях вполне можно затеряться, следить за кем-то очень сложно. Поэтому меня поджидали на выходе, поскольку точно известен пункт конечного назначения.
– Пока я верю тебе, говори дальше.
– Две группы по пять воинов. Одна в сотне метров от виадука, направление – юго-восток. Там развалины какого-то строения…
– Это зерновой элеватор, сейчас там довольно горячо в плане радиации.
– В группах опытные воины, пришли недавно как группа экологов. У них современное снаряжение, с ним радиация некоторое время не страшна.
Забавно. Сторонняя группа приходит извне, только чтобы устранить одного человека. Связи оппонентов действительно впечатляют. Бросив мимолетный взгляд на часы, я прикинул расстояние до элеватора. Минут двадцать на то, чтобы выйти на дистанцию броска. Еще минут десять, чтобы вычислить стрелка, прикрывающего основную группу. Вряд ли это снайпер, дистанции тут слишком короткие для длинных перестрелок. Так что, может быть, найду и быстрее, все-таки места знакомые.
– Подходы заминированы?
Голос кадавра больше не дрожал, но на этот раз я расслышал в нем нотку сожаления. Вообще эмоции были практически человеческими, что злило еще больше.
– Этого мне выяснить не удалось, я слишком поздно обнаружила засаду. И одна я не смогу им помешать.
– Ну, вдвоем у нас тоже шансов не много.
– Ты очень известный человек, начальник ополчения даст тебе воинов.
Слова иномирянки заставили меня горько усмехнуться про себя. Ополченцы – это уже лестное название для горстки неофитов, прибывших в Зону за счастьем и романтикой. Там были разные люди, в том числе поэты и безработные экономисты. Люди именно такого сорта оставались на Кордоне дольше чем на пару недель. Нет, само собой, были еще журналюги, которые не рисковали углубляться в опасные районы и строчили свои опусы и репортажи в местной рыгаловке. Были еще опустившиеся старатели, побиравшиеся среди прогуливающих свой фарт артельщиков из тех, что поудачливее. Именно от таких вот опустившихся личностей журналюги, оплатив им выпивку, узнают о «страшных тайнах Зоны», после пересказывая обывателям всего мира пьяные бредни местных алконавтов. Самым известным похмельным менестрелем был Валера Гундос, пока не сгорел от паленой водки полгода назад.