Его выдали в комендатуре особого чернобыльского района, расположенной в Бреднянске, месяц тому назад. Томашевская Ксения Григорьевна, двадцать лет. Статус беженца получен за месяц до получения свидетельства о статусе, все в высшей степени надежно. У тех, кто ее сюда отправил, тоже есть определенные связи в нашем маленьком мирке, и довольно солидные. После Исхода подобные документы выдавали всем, кто проживал даже в не затронутых катаклизмом районах близ Зоны. Однако у Ксении документ с желтой косой полосой. Это означает, что ее дом сейчас именно внутри аномальной Зоны, а это дает еще право на ношение оружия, помимо неограниченного права находиться среди таких, как я. Но вот как раз я-то был в Зоне на птичьих правах. Каждый раз при поездке в Бреднянск мне приходилось делать новые документы иностранного гражданина и временное разрешение на пребывание без права ношения оружия. Вернув девушке удостоверение, я указал на едва видневшуюся в кустах тропу:
– С обозниками встречаться не будем. К Кордону лучше прийти вдвоем.
– Воины у земляной заставы обратят внимание на это. Ты значишься в бумагах командира обоза.
– Ополченцы Серого не знают, как правильно проверять документы и тем более выявлять нежелательных. Это дилетанты… Ксения. Не обращай на них внимания. Форма и оружие еще не означают власть в наших краях. К тому же, как ты помнишь, я хорошо знаю их командира. Серый не станет задавать лишних вопросов.
Пропустив мимо потрепанный нелегким путешествием обоз «Альфы», мы с Ксенией двинулись следом. Пришлось выдержать приличную дистанцию, чтобы не привлекать внимания охранников. Насколько можно судить со стороны, все вышли из серых земель. Джей все так же шагал в хвосте, Семен дремал на облучке первой повозки, откинув голову назад. Стах тоже уцелел, его долговязая фигура тоже маячила возле первого фургона, я даже разглядел перекинутый на грудь автомат, который болтался почти у самого пояса на длинном ремне. Гуревич вышагивал впереди довольно бодро, хотя это и было против правил. В который уже раз я провожал уцелевших, считал потери. Это никогда не закончится, пожалуй, война нужна мне как воздух. Без ее обжигающего пламени я бы давно истлел, потерялся.
У блокпоста ополченцев нас остановил патруль. Двое одетых во что попало хлопцев с дробовиками наперевес вышли прямо на середину дороги, и ближний ко мне, молодой еще парень, громким окриком приказал остановиться. Потом они, отталкивая друг друга и постоянно пялясь на Ксению, начали мусолить наши пропуска, делая хмурые значительные лица. Часовым на двоих можно было дать сорок лет, а манера держаться больше смешила, нежели вызывала почтение. Мысленно я уже раза три убил обоих, настолько явно ополченцы подставились под возможную атаку.