Только один из пяти бежавших за фургоном элроков упал, пуля почти располовинила тело на две неравные части. За общим грохотом я не слышал, как стреляла Ксения, но лошадь в упряжке нырнула вперед, словно бы споткнувшись обо что-то невидимое. Фургон рыскнул влево и, зацепив бортом угол бетонного блока ограды, намертво перегородил вход в периметр. Уцелевшие элроки попытались перелезать через неожиданное препятствие, но их тут же сшибло несколькими точными выстрелами. По тому, как головы пришельцев дергались от попаданий, я понял, что девушка тоже ведет свой личный счет. На какое-то время мне показалось, что некая тень накрывает всю комнату, но в следующий миг все встало на свои места. Света от вспышек выстрелов уже было не так много, как в первые секунды боя, пришлось снова надвинуть «ночник» на глаза. Картина, открывшаяся во всполохах белого и зеленого, была плачевна. Двое Ждущих сломили сопротивление охраны и тех, кто присоединился к бою чуть позже. Присмотревшись, удалось даже отличить пауков друг от друга. Все же первая очередь не пропала даром, один из Ждущих лишился передней конечности и поэтому сейчас стоял, прислонившись к стене здания, похожего на бойлерную. Он прикрывал второго паука, который взобрался по обломкам обрушенной боковой стены соседнего, самого большого корпуса электростанции. Тот, что наверху, методично стрелял из энергетического оружия на любое движение или ответный выстрел. Еще пара минут, и все будет кончено, если и нужно вмешаться, то момент очень подходящий.
– Антон! Моя винтовка против них бесполезна! Нужно стрелять, эти твари не остановятся! Нужно…
В раздавшемся голосе девушки слышалось отчаянье. Она явно не понимала моих намерений, видимо предполагая какую-то особую хитрость. Но, само собой, ничего подобного в действительности не было. Опасаясь промахнуться, я выбрал сначала того из пауков, что стоял выше. Тварь стояла вполоборота, увлеченно расстреливая что-то этажом выше. Странно, однако нас до сих пор не обнаружили, словно бы ничего и не было. Предчувствия и замеченные мелочи будоражили подсознание, от тревоги волосы шевелились на затылке. Но сейчас не существовало больше ничего, кроме медленно поворачивающейся ко мне боком далекой уродливой фигуры паука.
Не выпуская из прорези прицела ненавистного врага, я почти прошипел в ответ:
Сейчас, как никогда за эти долгие восемь месяцев, я ощутил миг полного спокойствия. Посторонних мыслей не было, голова очистилась от страхов и сомнений, все обрело предельную четкость.
