Хотя сейчас это стало преимуществом. В чужой игре у нас появилась возможность составить свою партию.
Порывы холодного, промозглого ветра стали злее. Наш небольшой караван вышел на прямой участок трассы, освободившись из плена невысоких холмов, мешавших ветру делать то, что ему заблагорассудится. Тут заканчивался относительно безопасный путь, который обрывался вместе со старым отрезком шоссе, ведущего к окраинам Могильника. Дальше были только три небольших пласта «белого шума». Медленно дрейфуя, они относительно стабильно сменяли друг друга.
Места там пустынные, совершенно безжизненные относительно тех, что встречаются, если идти дальше на восток. Сюда часто приезжают ученые, поскольку район этот считался почти безопасным, да и блокпост самой вменяемой в Зоне группировки давал некоторую гарантию безопасности в случае чего. Само собой, это иллюзия, ведь, случись что серьезное, пятеро бойцов с автоматами и одним старым ручным пулеметом никого спасти не смогут, но даже слабое утешение – это и есть прибежище фанатиков от науки.
Им большего и не нужно. Часа три шли тихо, без особых происшествий. Старатели иногда переговаривались между собой, но громкие разговоры среди нормальных добытчиков удачи – это нонсенс. У костра, под чарку с нехитрой закуской, это одно, а в поле, где каждая кочка может обернуться смертельной ловушкой, лучше помалкивать да слушать и посматривать по сторонам. Погода испортилась, с востока пришли низкие облака нехорошего, черно-сизого оттенка. Ветер, словно того и ждал, задул с все возрастающей силой.
Ксения заворочалась на повозке и, открыв глаза, резко села, отчего возница, обернувшийся на шорох брезента, заметно вздрогнул. Проведя рукой по волосам, девушка взяла винтовку, которая лежала все это время подле нее, и, спрыгнув с телеги, подошла ко мне:
Приложив палец к губам, показал, что нужно говорить как можно более тише. Понимающе кивнув, Ксения придвинулась чуть ближе, чем мне того хотелось, однако на этот раз я твердо решил придерживаться новых правил.
И пускай по-прежнему вид иномирянки внушал определенный дискомфорт, но с прежней враждебностью покончено. Доверять ей нельзя, но и отгораживаться после всего пережитого вместе уже не годится.
Взглянув на часы для верности, я ответил:
– Около трех часов. Можно было еще немного, тут места относительно спокойные.
Вздохнув полной грудью пару раз, заслоняясь рукой от порывов влажного ветра, иномирянка вдруг пробормотала что-то на незнакомом гортанном языке.