Хотят взять живьем и это просто разведка? Но тогда нет смысла так явно обнаруживать себя. Нет, пока не следует думать об этом.
Я отрезал голову вожаку и подождал, пока стечет на землю кровь. Она была ярко-алая, ощутимо светлей человеческой. Потом вернулся к напарнику, который с остервенением рубил башки остальным трупам и швырял их за вагоны, в сторону пустыря. Анджей разошелся не на шутку, вымещая на трупах свой недавний страх. Сейчас он стоял ко мне вполоборота и рубил труп обезьяны, уже лишенный всех конечностей. Лезвие топора входило в тушу с ощутимым усилием, во все стороны летели брызги и ошметки кожи вперемешку с осколками костей.
Подойдя ближе, я задержал его руку с окровавленным туристским топором и попросил:
– Одну башку надо взять с собой, Алхимики за новых тварей дают хорошую цену. Завязывай, пора идти к обозу.
Словно бы опомнившись, он опустил топор и пошел прочь от изуродованного тела, распростертого на земле. Напарник снова нырнул под вагон и достал оттуда одну из безглазых голов. Мы перебрались через перрон и вскоре вернулись к чистому отрезку путей, откуда уходили в поиск более двух часов назад. Туман не рассеялся окончательно, но стало ощутимо светлее. Обозники встретили нас с заметным волнением. А увидев трофеи, обступили плотной толпой, рассматривая головы местных обитателей.
Больше всех говорил Стах, первым заметивший стаю:
– Я же говорил! А вы заладили: померещилось да показалось!..
Подойдя к Гуревичу, я отозвал сержанта в сторону, хотя тот пошел с явной неохотой. Ему хотелось поближе рассмотреть головы и послушать деланно бравый рассказ Джея, который стал душой общества. Как только мы отошли за вторую повозку, я коротко изложил все, что удалось узнать. При упоминании неизвестного стрелка альфовец выказал совершенно не ту реакцию, которой я от него ожидал:
– Значит, это кто-то из прикордонных вояк и ни фига не «белый шум»!
– Сержант, то, что он нас не тронул и даже помог избавиться от этих тварей, не делает стрелка дружелюбным.
– Сам суди: обезьяны бы нас схарчили. Твари определенно собирались напасть не сегодня, так завтра, это очевидно. Значит, в плен к тем, кто послал стрелка, мы не попадаем. А они наверняка где-то не слишком далеко.
– То есть ты не допускаешь мысли, что это был друг?
– Пока мы идем через неизвестную территорию, это опасное допущение. Расслабляться сейчас – самое последнее дело, сержант.
– Хорошо, но если все же выяснится…
Разговор опять начинал ходить по кругу, это определенно раздражает.