Новый роман известного писателя переносит нас в двадцатые годы прошлого века.В измученной Гражданской войной стране объявлена новая экономическая политика.Действие романа разворачивается в кафе поэтов «Домино» на Тверской улице. Там собирались известные поэты, актеры, художники и, конечно, бандиты.Это остросюжетный роман о любви, чести и мужестве....
"Эдуард Хруцкий
Тени кафе «Домино» (роман-хроника)
Екатеринодар, сентябрь 1918 года. Тюрьма контрразведки.
Полковник Прилуков, начальник контрразведки добровольческой армии, шел по коридору тюрьмы.
Вытягивались в струнку унтер-офицеры надзиратели.
Тюремный коридор освещала большая керосиновая лампа, висевшая под потолком.
В ее свете тени причудливо ломались на стенах со смытой краской от лозунгов, щербатых от пуль.
– Где? – спросил Прилуков молоденького прапорщика в форме корниловского полка.
– В седьмой, господин полковник.
Прилуков остановился у двери, на которой мелом была написана цифра семь.
– Открывай.
– Вы пойдете один, господин полковник? – забеспокоился прапорщик.
– Один, братец, мне Лапшина перед смертью исповедовать надо.
Полковник поднял полу кителя, расстегнул кобуру, вынул наган, протянул прапорщику.
– Береги, братец.
Дверь отварилась и Прилуков вошел в камеру.
С дощатых нар поднялся плотный человек, выше среднего роста, с разбитым лицом, одетый в некогда щеголеватую визитку с оторванным лацканом, и порванные полосатые брюки.
Прилуков сел на табуретку. Достал часы, щелкнул крышкой.
– Тебя, Лапшин расстреляют через час.
Прилуков бросил на стол пачку папирос и зажигалку, сделанную из патронной гильзы.
– Кури.
– Благодарствую.
Они закурили.
– Что же ты, братец Лапшин, бросил родную Москву и на юг подался?
Лапшин молчал. Только затягивался жадно.
– Молчишь? А я скажу. Ты точно рассчитал. Из Питера и Москвы сюда народец побежит.
Лапшин бросил окурок, зажег вторую папиросу.
– Перед смертью, братец Лапшин, не накуришься. Ты налетчик умный. Уголовный Иван. С Нерченской каторги ноги сделал. Редко кому это удавалось. Было такое?
Лапшин кивнул.
– И здесь ты все правильно рассчитал. Ты людишек с камнями искать стал, марвихера, грека Андриади разрабатывать начал. А потом с подельничками, кстати, московскими жульманами Секой и Конем, навестил.
– Обмишулился я, ваше благородие. Был грех, – мрачно ответил Лапшин.
– А ты меня не признал?
– Как не признать. Помню.
– Это хорошо. Ты тогда мне большую услугу оказал. Сдал пятерых социалистов, которые экс затеяли. Хотели контору Азовского банка на Мясницкой взять. Поэтому я хочу тебе шанс дать.
– Ну?
Лапшин напрягся.
