Щенята бежали за огромной чёрной собакой, её величественной Мартой по глухому лесу. Лизушка ощущала магию приключений и вспыхнула от эмоций. Но лес перед глазами сжимался, превращаясь в живое, будто тени нависают над детской фантазией.
Альфа оставила их вопросы без ответов, и Гроза вновь восхитилась её мудростью. Не время было членам Стаи щёлкать зубами и бросаться друг на друга — сейчас, когда Хромой лежал пораненный. Он вроде бы не сильно покалечился, но боль жестоко истязала его. И шокирующая преднамеренность злодеяния, похоже, терзала его не меньше, чем раны от осколков прозрачного камня.
Наконец, собаки разбрелись по своим логовам. Погоня, Колючка, Шкирка и Жук, разбившись на группы, убежали за пределы лагеря."
"И хотя Гроза сердилась на патрульных за их глупое упрямство, она с удовольствием примкнула бы к ним.
Почему Альфа больше ничего не сказала Стае? Она могла бы пресечь любые нападки на Дротика. Могла бы запретить им строить нелепые, подчас даже дикие предположения и выдвигать ещё более несуразные обвинения, которые только подрывали единство Стаи.
«И всё только потому, что он — Свирепый пёс, — пригорюнилась Гроза, стиснув клыки. — У них нет других причин, чтобы недолюбливать Дротика.
И всё-таки, стоило Грозе повернуть голову и остановить взгляд на Дротике, как она ощутила внутри лёгкий всплеск счастья. Ещё прошлой ночью он и Белла спали у разных стенок логова, тщательно скрывая от Стаи свои отношения, а теперь они лежали рядом, касаясь друг друга мордами, и хвост Беллы покоился на гладком боку Дротика.
Впрочем, Дротик, как и Гроза, бодрствовал Охотница заметила встревоженный блеск в глазах, которые пёс не отводил от входа в логово.
Однако, хруст листвы под чьими-то лапами заставил его резко приподнять голову. Гроза тоже встрепенулась, но тревога оказалась ложной: к логову с искажённой от боли пастью подковылял Хромой. Гроза села, а Дротик вперил в Хромого нервный взгляд.
