Щенята бежали за огромной чёрной собакой, её величественной Мартой по глухому лесу. Лизушка ощущала магию приключений и вспыхнула от эмоций. Но лес перед глазами сжимался, превращаясь в живое, будто тени нависают над детской фантазией.
Особенно после того, как ты так оплошала в роли щенячьей няньки…»
Не успела Гроза отвлечься от мыслей о Дротике и сосредоточиться на охоте, как Щётка — молча, но резво — нырнул в заросли полыни. Листья с шумом зашелестели, затем послышался коротенький писк отчаяния. Пёс с триумфом выступил из зарослей, сжимая в зубах обмякшее тело белки.
Гроза довольно засопела.
— Отличное начало! — похвалила она Щётку. — О, Собака-Лес, надеюсь, это хорошее предзнаменование!
Поимка белки и вправду оказалась добрым знаком, потому что вскоре Гроза, одновременно с Дротиком, учуяла тёплый и сладковатый запах кролика.
— Собака-Лес сегодня и вправду к нам благосклонна, — промычал Бруно с полной пастью шерсти и плоти.
Спрятав две пойманные тушки между корнями вековой сосны, взбодрившиеся охотники двинулись дальше. На сердце Грозы полегчало настолько, что она даже перестала контролировать Стрелу и Бруно.
То, что это была ошибка, она поняла, едва их отряд спустился по склону вниз, в поросшую травой долину.
В груди Грозы всколыхнулся гнев.
— Стрела! — рявкнула она, даже не подумав понизить голос. — Ты — наша разведчица Так и разведывай!
— Я лишь вернулась, чтобы доложить обстановку Бруно! — сердито взвыла Стрела.
Морду Грозы перекорёжил гневный оскал:
— Сегодня не Бруно возглавляет охоту!
А я…
Страшный гортанный рёв не дал собаке договорить. Гроза сразу же примолкла. Уши охотницы вздёрнулись торчком, а её напарники замерли, раздув ноздри. Кто-то с треском и хрюканьем продирался сквозь заросли. Звук был жутким, и он становился всё громче и злее.
— Папоротник, — ахнул Щётка. — Он шевелится!
Все собаки разом повернулись и увидели колышущуюся листву.
