Она медленно направила мотоцикл к выходу. Мимо пыльного, серого седана, стоявшего с краю. Она внимательно взглянула на него. Разумеется, машина пуста. Сара выехала на дорожку. Притормозила. Если бы она оглянулась теперь, то заметила бы на переднем сиденье автомобиля человека. Он смотрел ей вслед, положив на руль исполосованные шрамами руки.
Сара вышла из подъезда ровно в восемь часов девятнадцать минут. Риз мгновенно понял, что это и есть она. Сара Дженет Коннор. В точности такая, как на фотографии. И не мог до конца поверить в свою удачу. Пригнулся в машине, чтобы не спугнуть ее. Его охватило сильное волнение, и он боялся, что она услышит, как стучит его сердце. Ее мотоцикл прошел совсем рядом.
Когда Риз поднял голову, Сара уже была на дорожке и готовилась повернуть направо. Он завел мотор и приказал себе думать только о деле. Операция должна пройти успешно. Цель обнаружена. Теперь нужно идти на перехват. Она вела свой мотоцикл по вечернему городу, не подозревая, что Риз движется за ней по пятам.
Трэкслер открыл дверь конференц-зала, и к нему тут же устремилась группа репортеров, теснившихся на лестнице. Замелькали вспышки телекамер. Человек двадцать. Он узнавал местных журналистов. Вот еще не хватало! Съемочная группа передачи «Глазами свидетеля» напористо прокладывала путь сквозь толпу его коллег, явно намереваясь с места в карьер отснять «горячий» материал.
Трэкслер окинул сборище неприязненным взглядом. Прежде чем он окажется в безопасности своего кабинета, предстоит пройти сквозь строй газетчиков. Правда, его дверь всего в каких-нибудь восьми футах от конференц-зала.
Он ринулся в их жужжащий рой, предупреждая все вопросы категоричным «Нет комментариев». Общение с пишущей братией выводило его из себя. Мало того, что они ни бельмеса не смыслят в деле, которым он занимается всю жизнь, — еще так и норовят свинью подложить полиции. Боже, что за лица! Сплошное кривляние.
К нему подступил красавчик из «Глазами свидетеля». Микрофон включен, камера вовсю шпарит. Ублюдок поганый.
— Лейтенант, известно ли вам, что убийства совершены в том порядке, в каком имена жертв записаны в телефонной книге? — сверкнув ослепительной улыбкой, спросил корреспондент, изо всех сил изображая из себя рискового парня на переднем крае борьбы с преступностью. Тон и сама постановка вопроса красноречиво подразумевали, что Трэкслер — последний болван, не подозревающий о роковом совпадении имен. «А ты как думал, шут гороховый?» — мысленно огрызнулся Трэкслер.
