Тернии Великого разлома — читать онлайн бесплатно полностью

Естественно, что я последовал их примеру, хотя и немного затормозил…

Я встал со стула позже всех, так как охренел, словно мне задали логарифмическое уравнение с плавающими неизвестными, помноженное на матричную систему высших математических вузов, и озадачили применением результата к квантовой механике.

— Нет смысла заверять вас в преданности, Ваше Высочество, — заговорил я с безупречным спокойствием праведника перед исповедью. — От себя скажу лишь то, о чём вы не привыкли слышать в своей великосветской жизни, — тут я резко поменялся в лице и сел, полностью воссоздав свою прежнюю позу — нога на ноге, руки скрещены на груди, а тело расслаблено и спина удобно облокочена на спинку.

 — Мне фиолетово, кто ты там на этом свете — праведник или грешник, монарх или чучело безродное. Я вижу в тебе лишь парня, обычного человека, попавшего в неприятную историю и просящего о помощи. Твои регалии, и упоминание меня в качестве своего плебея — такая себе мотивация, отдающая принуждением. Давай — баш на баш! Ты относишься ко мне и к моим друзьям как к людям, а мы отвечаем тебе той же самой монетой, не не афишируя перед посторонними наших людских отношений, — я сделал паузу, но не посмотрел на присутствующих, а лишь разомкнул руки.  — Ты никак не упоминаешь нас с нашими подвигами и приключениями. Не превозносишь и не обещаешь великих благ и наград… «Аccende intus stupam tuam, iaculis in lacus!» Что означает — полощите личные простыни в своём пруду! Или, бережно храните свои секреты, не забывая о долгах. Это применимо к нашей истории. М-да, секреты и долги… Но! Но, когда придёт время, ты, Иван, поможешь каждому из нас согласно своим возможностям, и даже, сверх этого. И, даже, вот этому взлохмаченному пацанёнку, которого ты, будучи высочеством, вздёрнул бы за его прегрешения перед Империей, как ватажника и малолетнего разбойника… Он просто друг, требующий защ…

— Не надо! — Тимоха насупился. — Я не беззащитный. Я… Да я… Я, вообще, смелый и бесстрашный, и зимой топор лизал… в лютый мороз! — заявил мелкий друган.

 — Правда, тама ето… — он стушевался и опустил глаза, чуть ли не шаркая ножкой. — Бабоньки меня у печки оттаивали с топором ентовым, чёртовым, и с языком на нём… Бранились потом, и супа горячего не давали, потому, как больновато было.

Оратор замолчал, а я разразился грохотом хохота…

— Вот уморил засранец!

И такие фразы с дружественными эпитетами посыпались водопадом из уст каждого, перемешиваясь с какофонией смеха, перестающего в шквал всеобщего хохота.