В темном лесу среди грохота мелкого дождя и резких свистков низко поднявшихся туч, девушка чувствовала себя словно в ожидании большей утраты. Тонкие полоски света пробивались сквозь листву, создавая кромешную тень вокруг нее, отчего мир казался еще более сюрреалистическим и тревожным....
Маги согнали цветочниц в кучу, как отару овец, и отконвоировали к выходу из зала, противоположному тому, из которого явился гонец. Кажется, демонстрировать простых девушек, не спавших всю ночь и не покладая рук украшавших зал, вдовствующей королеве не собирались. Зато воспитанницы герцогини, оживленно щебеча, принялись поправлять друг другу прически за неимением зеркала.
Будут принимать благодарности, ясен пень.
От неприкрытой наглости ситуации я поморщилась, но не ругаться же. Прижимая к груди увесистый кожаный мешочек, я послушно побрела вслед за остальными.
Маги сопроводили нас до выхода с дворцовой территории, и далеко не парадного. Простая калитка, упрятанная в зелени. Присмотревшись, я поняла, что это густой плющ, а вовсе не кустарник, а под ним — кирпичная стена.
Конечно, не будут же дворец ограждать обычными кустиками.
Скрипнул, проворачиваясь в замке, фигурный ключ, и неприметный стражник, которого я и не видела до тех пор, пока он не отворил нам калитку, склонился в уважительном поклоне.
— Благодарю за помощь, — произнёс за моей спиной де Бельгард.
Я уже было решила, что это мне кланяются. Размечталась.
— Простите мою тетушку, она очень старается помочь несчастным девушкам и иногда излишне усердствует, — добавил маг, склоняясь к моей руке, исколотой шипами и испачканной в зеленом соке. Я вспыхнула, внезапно застеснявшись. Он-то, наверное, привык к нежным чистым ладоням, а у меня лапки.
Но нет, де Бельгард коснулся моих пальцев губами с таким видом, будто они не шипами поцарапаны, а розовым маслом были умащены.
— Тетушку, значит, — пробормотала я, несмотря на марево в голове, выцепив главное. — Ясно. Спасибо, что передали записку.
Отобрав у него руку, я скрылась вслед за остальными цветочницами в проеме. Решетка за моей спиной с лязгом сомкнулась, брякнул, запираясь, замок. Роскошь и богатство остались по ту сторону забора, а по эту — группа растерянных девиц и я, прижимающая к груди кошель с деньгами.
— Погодите! — окликнула я уже готовых разбежаться по домам цветочниц.
Клеменс молча вытаращилась на меня.
— Нам уже заплатили за цветы, — мягко напомнила мне Ирен.
— Но не за работу, — твёрдо заявила я. Да, в их глазах, наверное, кому мешочек вручили — тот его себе и оставил. Но я физически не могла присвоить себе все. Девушки сорвались по первому зову, не спали всю ночь, искололи, как и я, все руки. Они заслужили компенсацию.
Развязав мешочек, я заглянула внутрь.
