В темном лесу среди грохота мелкого дождя и резких свистков низко поднявшихся туч, девушка чувствовала себя словно в ожидании большей утраты. Тонкие полоски света пробивались сквозь листву, создавая кромешную тень вокруг нее, отчего мир казался еще более сюрреалистическим и тревожным....
Если я что-то и успела увидеть, вряд ли оно засекречено. Даже тайный выход из дворца — его продемонстрировали двум десяткам цветочниц, а значит, не такой он уж и тайный.
Де Брассье ерзал на стуле, побрякивая тростью о ножки стола, и отвлекал меня шуршанием одежды.
Хотя, зря я наговариваю. Меня отвлекало все, потому что ничего не получалось. Хоть плачь.
И когда я вконец отчаялась, меня буквально втянуло внутрь шара.
При этом я прекрасно осознавала, что все еще сижу с довольно глуповатым выражением лица и пялюсь в дымчатые недра артефакта, и в то же время — плаваю внутри него, поглядывая то на себя, то на успокоившегося родителя.
— Умница. Теперь оставляй, что нужно, и выходи, — довольно потребовал де Брассье и откинулся на спинку стула.
Оставлять воспоминания оказалось довольно просто. Все, что я успела собрать и отфильтровать, представилось мне в форме квадратика, вроде письма. И я мысленно перетянула его из головы в шар. При этом конверт как бы раздвоился, и один из них остался у меня.
Не хватало еще дважды заработать амнезию.
Кто знает, может, я так и потеряла память? Поделилась воспоминаниями неудачно, с кем не бывает.
Даже интересно, что это за разновидность магии? Может, рискнуть и спросить де Бельгарда, умеет ли он так?
Мысль опасно потянулась в шар, но я успела дернуть ее обратно в последний момент. Так, осторожнее, не думаем в процессе обо всякой ерунде…
Пометавшись немного внутри артефакта, я все же сообразила и потянулась всем существом к самой себе, впитываясь через ладони.
Выдохнув, я поспешно поставила шар обратно на треногу и с наслаждением потянулась, остро чувствуя каждую косточку и мышцу. Приятно все же быть в теле, а не вне его.
Отец пододвинул артефакт к себе и, не снимая с подставки, положил на него ладони. Поверхность запотела, и на ней немного искаженные, но все также легко узнаваемыми картинками проступили слитые воспоминания: разоренный зал, придворные, разбежавшиеся по углам, ожидающие неминуемого наказания лакеи.
— Мило. Не все министры переметнулись к молодому королю. Занятно, — пробормотал себе под нос де Брассье, просматривая фрагмент за фрагментом. Я с любопытством наблюдала за процессом, ловя замечания отца и убеждаясь, что мы с ним пришли к схожим выводам по поводу королевского гадючника.
— Нужно будет выйти на министра торговли.
