Файоннбарра зашептал слова молитвы на древнеирландском – вероятно, воззвание к Госпоже Ночи. Белки его глаз не окрасились черным и не подернулись бельмом. Но в руках ноктурниста возникла мерцающая дымка, как будто он оторвал кусок от темнеющего неба. Тени, лежащие вокруг, стягивались к Файоннбарре, оплетая его запястья.
Эти тени (живые, а значит, не приносящие холода и мерзкого ощущения, что из нее тянут жилы) колдун ночи набросил на Морриган.
Она стояла, укрытая темнотой, и отчего-то боялась даже пошевелиться. Оказалось, это еще не все. Осколком гагата Файоннбарра выводил странные символы на ее плечах и прямо под ключицами. Они вспыхивали серебром – дарованной Госпожой Ночью силой, чтобы спустя мгновение погаснуть.
Когда последняя линия украсила ее кожу, Морриган Блэр исчезла.
Теперь она понимала, как ощущают себя тени. А именно – совершенно никак. У нее впервые не билось сердце, а ведь даже в мире мертвых она ощущала отголосок его биения. Морриган не чувствовала пульсацию крови, не слышала собственного дыхания. Она была хуже, чем просто мертва.
Она будто вовсе не существовала.
Что-то непривычное, чуждое пульсировало в несуществующем теле. Страх. Нет, панический ужас. Подобного Морриган не испытывала, даже находясь в мире теней. Однако блуждая по Вуали или теневым тропам среди духов, она знала, что ее туда привела собственная ведьмовская сила. Сейчас же она низведена до тени – крохотного, чернильного клочка… ничто.
В мире теней Морриган чувствовала пробирающий до костей холод. Здесь же не ощущала ни токов собственной жизни, ни следов окружающего мира. Исчез окутывающий Пропасть незыблемый полынный запах полуночных чар.
Исчезла и она. Не только ее сила – что полуночная, что рассветная – была стерта. Была вытравлена, выдрана с корнями ее личность. Морриган Блэр превратилась в лишь еще одну устилающую землю безликую тень.
Все в ней воспротивилось этому. Откуда-то изнутри поднялась горячая волна. Разрушающая, сметающая все на своем пути. Она не знала названия этой силы, но та смывала чары Файоннбарры, ломала сковывающие звенья, разрывала оковы.
Сотканный из теней саван спал, разорванный на клочки.
– Проклятье.
Морриган дышала часто и глубоко, склонив голову и опираясь руками о землю. Страх, наконец, догнал тело – ладони запоздало взмокли, сердце колотилось о ребра изнутри.
Невероятно. Нет, абсурдно. Невозможно. Она, потомственная полуночная ведьма, не выдержала ритуал рассветной магии – беззубой, защитной, не представляющей никакой угрозы. Она потерпела поражение.
– Во имя ночи, как ты это сделала? – прохрипел Файоннбарра.
– Сделала что? – прорычала она, радуясь, что волосы закрывают пылающие щеки.
– Ты буквально сломала мои чары изнутри.
Морриган устало прикрыла глаза.