В Терновом Венце охотница Морриган Блэр шагает по дьявольскому лабиринту — зловещему Пропасти. Глядя на ненавистные взгляды, она сохраняет спокойствие и вызов, но чувствует каждый нервный тик окружающих. Книга передает атмосферу ужасающей изоляции и жестокости этого уникального мира колдуний....
Душе, уже терпеливо ожидающей ее, сказала:
– Я готова отдать тебе часть своей жизненной силы. Только приведи меня туда.
Почудилось или кто-то прошелестел в ее голове: «Приведу».
Морриган шепнула: «Tolle animam meam» – на сей раз не миру теней, а одной-единственной душе. В ином измерении, где обитали мертвые, в ее плечи впились ледяные пальцы-щупальца, замораживая что-то внутри, вытягивая тепло и жизнь. Изголодавшаяся душа напиталась ее энергией, подхватила ее и понесла вперед."
"Упал невидимый занавес, и Морриган отрезало от живого мира, но порожденная душой Клио путеводная нить оставила в захлопнувшейся двери тоненькую щель.
Минуты холода, слепоты и одуряющей слабости превращались в вечность. Душа будто мстила Морриган за долгое ожидание – пила и пила ее жизнь без устали. Но стоны и плач – музыка Юдоли Печали – менялись, вокруг скорбным пейзажем мелькали тени, а значит, душа и впрямь куда-то ее вела.
Насытившаяся чужой жизненной силой, раздувшаяся, как комар от крови, душа наконец остановилась. Мир живых, хоть и не сразу, но проявился по воле Морриган. Она обнаружила себя в том уголке из видения, что оказался лишь частью огромного здания.
В центре стояли диковинные машины из стекла и металла, издающие тихое мерное гудение. От них в стороны расходились стеклянные провода, напоминающие отлитые из стекла человеческие вены. Рядом, о чем-то тихо переговариваясь, замерли несколько человек.
В телах несчастных торчали иглы. По полым стеклянным трубкам вверх тянулись призрачные нити энергии – обратно, к машинам. Она скользнула к одной из них. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из открывшейся полости вынимают деревянную коробочку и помечают огамическими знаками.
Морриган хватала ртом воздух, пока не вспомнила, что легких, как и остальной плоти, сейчас лишена. Она ошиблась – людей не пытали. Во всяком случае, здесь не добывали информацию или удовлетворяли извращенные вкусы. Из людей и существ древней крови вытягивали дары, заключая их в филактерии.
Это и близко не агилийские пиявки. Не надо смотреть в зеркала, призывая на помощь магию истины, чтобы понять: машины, иглы, провода… Все они зачарованы.
