В Терновом Венце охотница Морриган Блэр шагает по дьявольскому лабиринту — зловещему Пропасти. Глядя на ненавистные взгляды, она сохраняет спокойствие и вызов, но чувствует каждый нервный тик окружающих. Книга передает атмосферу ужасающей изоляции и жестокости этого уникального мира колдуний....
Не грубой пулей, а тихим и отравленным клинком.
– Что нужно делать?
– Ты практиковалась? – он подался вперед, сцепив руки в замок.
Анаконда покивала.
– Я заставила одного парня, который боится высоты, подойти к краю крыши. Он бы спрыгнул, если бы я попросила. Другой приставил револьвер к своему виску, а потом, когда я потребовала, – к виску сына. А еще рассветная ведьма отдала мне семейный гримуар, – сияя, закончила она.
Последним достижением она особенно гордилась.
– Надеюсь, ты замела следы, как я учил?
– Они обо всем забудут, – заверила она.
– Прекрасно. Теперь, когда ты поднаторела во внушении, тебе нужно наведаться по нескольким адресам.
Анаконда чуть обиженно поджала губы.
– О, милая, это только звучит скучно. Ты повеселишься на славу, я тебе обещаю. И к тому же ты сильно меня порадуешь.
Она пойдет за ним хоть на край света, даже в самую темную Юдоль мира теней.
– Все инструкции получишь завтра, а пока отдыхай. Но не думаю, что тебе стоит возвращаться в старую квартиру.
Анаконда думала, что лучше ее жизнь стать уже не может, но судьба подкинула ей очередной сюрприз. Она будет жить у Леона. Будет жить с ним. И пусть он целыми днями пропадает в клубе…
Леон будет знать, что дома его ждут.
Прохаживаясь по просторной гостиной с окнами в пол, из которых открывался чудесный вид на ночной Кенгьюбери, ламия скользила рукой по его вещам.
Сердце бухнуло вниз одновременно со стуком входной двери. В гостиную вошел Леон – деловитый и собранный, как всегда.
– Не спится?
Анаконда покачала головой.
– Иди сюда.
На столик из прозрачного стекла Леон положил небольшой черный кейс, который принес с собой. Щелкнули замки, крышка распахнулась, явив нехитрое содержимое – резные филактерии с запрятанными внутри чарами. Будь Анаконда охотницей, следопытом или трибуном, непременно различила бы облако тэны, окружающее каждую коробочку, – что-то подсказывало, что чары внутри них черны, как ночь.
