В Терновом Венце охотница Морриган Блэр шагает по дьявольскому лабиринту — зловещему Пропасти. Глядя на ненавистные взгляды, она сохраняет спокойствие и вызов, но чувствует каждый нервный тик окружающих. Книга передает атмосферу ужасающей изоляции и жестокости этого уникального мира колдуний....
Подавшись вперед, вкрадчиво сказал Морриган:
– Покажи мне, на что ты способна.
«О, ты удивишься». Однако свои особые умения она откроет ему позже. А пока… Она танцевала, пытаясь подражать плавным движениям танцовщиц на нижних, скрытых в Пропасти, этажах клуба. Пробуждая в себе кошачью грацию, представляя, как танцевала бы для Дэмьена, если бы им довелось остаться в полумраке вдвоем.
Огонь свечей, мужской взгляд, скользящий по изгибам ее фигуры…
Бархатный голос Колдуэлла ее отрезвил:
– Ты не слишком опытна в танцах, но мне это даже нравится.
"Признаться, не самая лучшая похвала, которую Морриган доводилось слышать… Пришлось напомнить себе: невозможно быть идеальной во всем.
– Я хочу увидеть тебя на сцене, – Колдуэлл сверился с часами на запястье. – Клуб откроется через пару часов, как раз будет время тебя подготовить.
– Я выступаю уже сегодня? – нахмурилась она.
Колдуэлл пожал плечами.
– Моя обычная практика. Так я смогу выяснить, какой эффект ты производишь на мужчин…
«Разве это не очевидно?»
– …как держишься на сцене и не позволяешь ли нервам брать над собой вверх, когда тебя в упор разглядывают десятки незнакомцев.
«Я была охотницей. За каждым моим жестом следили так, что твоим танцовщицам и не снилось. Жаждали увидеть малейшую ошибку, надеялись, что мои нервы сдадут, и я заплачу и попрошусь домой к мамочке. И знаешь что? Не дождались».
Колдуэлл проводил Морриган в роскошную гримерку. Почти все девушки при виде него даже не стали прикрываться.
Но для кого-то и это не помеха.
Делая вид, что изучает гримерную, Морриган разглядывала девушек, а те в ответ разглядывали ее. Одна из танцовщиц – особенно пристально. Взгляд, мгновением назад искрящийся обожанием, сменился арктическим холодом, когда за Колдуэллом закрылась дверь.
Впрочем, Морриган пришла в «Дурман» не ради драм амбициозных (и не очень) танцовщиц, ее интересовали тайны совсем иного рода. Присев за свободный столик с зеркалом, она потянулась было к филактерию с чарами иллюзии – придать больше соблазнительности телу и лицу.
