В Терновом Венце охотница Морриган Блэр шагает по дьявольскому лабиринту — зловещему Пропасти. Глядя на ненавистные взгляды, она сохраняет спокойствие и вызов, но чувствует каждый нервный тик окружающих. Книга передает атмосферу ужасающей изоляции и жестокости этого уникального мира колдуний....
После объявления о смерти теневого дельца полуночная стража ворвалась через нижний этаж «Дурмана» на «фабрику чар». Несчастных, из которых высасывали дар, освободили. Выяснилось, что люди Колдуэлла охотились на колдунов и ведьм по всей Ирландии. Похищали и через порталы перемещали на «фабрику».
Что до существ древней крови… Потребовалось время, чтобы принять тот факт, что большинство из них были добровольцами. Говорили, Колдуэлл хорошо им платил. Часть и вовсе исчезла в ночи сразу после освобождения, ничего не объясняя.
– В поимке Колдуэлла куда больше моих заслуг. Так что я требую свой приз.
Разом все поняв, Дэмьен холодно усмехнулся.
– И чего же ты хочешь?
Морриган знала, какое желание она загадала бы еще пять чертовых минут назад. Очень хорошо – даже в красках – себе представляла. Но желание докопаться до истины оказалось сильней. Жгло изнутри, как изжога.
– Правду.
Он прикрыл глаза. Морриган посчитала это за согласие.
– Кто она такая?
– Ее зовут Мэйв. О том, что она фэйри, тебе уже известно.
– Ты спас ее и остался с ней, у лесных ведьм.
– Да.
В глазах Дэмьена появилось такое выражение… Тоска по ушедшим временам. Любовь к той, что отчего-то уже не была рядом.
Он никогда не смотрел так на Морриган. Никогда. В его глазах была жгучая страсть, но никогда – нежность.
– Я не пытаюсь ее заменить, – хрипло сказала она.
– И не заменишь, – отрезал Дэмьен. Казалось, сама эта мысль ему претит.
Морриган не позволила эмоциям взять вверх, запретила обиде прокрасться в сердце.
– Почему? Что в ней такого особенного?
– Мэйв – самый светлый, чистый и добрый человек на земле.
– Действительно. Куда мне до нее.
Берсерк покачал головой.
– Помнишь, что ты сказала мне, впервые освободив демона?
Морриган неопределенно повела плечом.
– Для многих мы – не заслуживающая свободы тьма.
Непривычно слышать, как ее цитируют, но она тут же вспомнила собственные слова.
– Так вот, ты – действительно тьма. Дело не в полуночных чарах… Я вижу в тебе тягу к разрушению, которую годами пытался истребить в себе.
Казалось, пространство вокруг Морриган застыло или вовсе обратилось в ничто, в пыль.
