В Терновом Венце охотница Морриган Блэр шагает по дьявольскому лабиринту — зловещему Пропасти. Глядя на ненавистные взгляды, она сохраняет спокойствие и вызов, но чувствует каждый нервный тик окружающих. Книга передает атмосферу ужасающей изоляции и жестокости этого уникального мира колдуний....
И тот человек… как же Леон назвал его? Конхобар… Он был егермейстером. Он хотел ее поймать. А значит…
Место полуночной ведьмы-отступницы – в Пропасти. И после встречи с Леоном Анаконда знала о ней куда больше.
– Я приду за тобой, – шептала она, полускрытая тенями. – Переверну всю Пропасть, но отыщу тебя. Я уничтожу все, что тебе дорого, всех, кто тебе дорог… и только потом, ведьма, я уничтожу тебя.
* * *Морриган облачилась в длинное алое платье, по-королевски торжественное, хоть и не она становилась королевой.
"Она как раз направлялась к тронному залу, когда на нее налетел незнакомец в плаще и надвинутом на лицо капюшоне. Все произошло слишком быстро, чтобы рассеянная по Тольдебраль охрана успела среагировать, а Морриган – рассмотреть лицо чужака.
Но в руке ее осталась записка.
«Будьте осторожнее. Не все в Пропасти в восторге от того, что Колдуэлл был убит вашими руками».
И лаконичная подпись: «Доброжелатель».
Брови поднялись сами собой.
И вот она, долгожданная коронация Доминика О'Флаэрти – лорда, который возвел свой Высокий Дом в ранг королевских. Даже не глядя по сторонам, лишь по одному тому, как Дэмьен морщил нос и как сияла Леди Ворон, можно было понять размах церемонии. Пышно, пафосно, претенциозно.
Украшенный тронный зал, ломящиеся от еды столы, вино, льющееся рекой.
Охранников, прекрасно обученных боевых колдунов (и тех, что изначально принадлежал Дому О'Флаэрти, и тех, кто после голосования поспешил к нему примкнуть) здесь было столько, что казалось, без их ведома нельзя даже вдохнуть. Что, впрочем, противоречило ее недавнему столкновению с незнакомцем. Оставалось надеяться, это единственный промах стражи.
И все же Морриган не спешила отходить далеко от Клио, наряженной в длинное летящее платье из бирюзового шифона.
Разумнее всего было отказаться от торжества, но это ведь Доминик. Коронация – миг его величайшего триумфа. Он уже выбрал обруч… и здесь не обошлось без немалой доли эпатажа и желания лорда всколыхнуть общественность. А может, Доминик преследовал и иную цель.
