В Терновом Венце охотница Морриган Блэр шагает по дьявольскому лабиринту — зловещему Пропасти. Глядя на ненавистные взгляды, она сохраняет спокойствие и вызов, но чувствует каждый нервный тик окружающих. Книга передает атмосферу ужасающей изоляции и жестокости этого уникального мира колдуний....
Тут-то мы пару лет спустя и встретились.
Морриган кинула взгляд на Саманью, невольно проникаясь к ней уважением. Выходит, тогда вершительница справедливости была совсем юной.
– Подождите. То есть вы жили…
– Не здесь, да, – торопливо сказала Саманья. – Наверху мы… не прижились.
– Послушайте, я понимаю, как все это выглядит. Понимаю, как вы относитесь к Векесе. Но не слишком ли все очевидно? Подумайте сами: раз вам известно прошлое Векесы, о нем мог прознать любой житель Пропасти. А тут, так удобно, убийство Грэйнн Овенга, виновником которого прямо-таки напрашивается бокор, до сих пор играющий в куклы.
– Не думаю, что такого, как он, остановит обвинение в убийстве. Здесь тебе, черноглазая, не Кенгьюбери. Чтобы правосудие свершилось…
– Вину надо доказать. Причем, самому. Да, я помню.
Морриган в задумчивости покусала губы.
– Я послежу за Домом Маккормак. Вдруг выпадет возможность убедиться, что убийца Грэйнн – именно он. Но есть еще кое-что. Точнее, кое-кто. Когда я искала жреца вуду для воскрешения Клио, Бадб упоминала еще одного бокора…
– Чушь.
Морриган отпрянула от неожиданности – так резко, словно удар хлыста, прозвучал ответ.
– Я никогда не жаловалась на память, – придя в себя, с холодком сказала она. – Бадб, кажется, не называла имени, но…
Ганджу сделал порывистый шаг к ней. Отчеканил, выпуская дым из ноздрей:
– В Пропасти, кроме нас с Векесой, бокоров нет.
– Ага. Так и запишем.
Хмыкнув, Морриган поднялась по лестнице. С облегчением вышла на свет из прокуренного, темного подвала.
– Морриган? – раздалось негромкое за спиной. – Нам надо поговорить.
Пожав плечами, она вслед за Саманьей поднялась в библиотеку.
– Насчет третьего бокора, я полагаю?
Жрица вуду остановилась у окна, полубоком к Морриган.
– Что ты знаешь о нем?
– Немногое. Как я и говорила, Бадб не называла его по имени, зато рассказала кое-что занятное. Ходят слухи, что он искажает ритуал воскрешения.
– Морфо, – улыбка тронула губы Саманьи. Она тряхнула головой, позволяя косичкам разлететься. – Бокор, да… Его зовут Кофи Бернар. Он был неплохим бокором – хуже папы, конечно, но куда одареннее, чем Векеса Анен. А потом его ритуалы стали проваливаться одним за другим.
Морриган машинально ее поправила, но, увлеченная, Саманья не услышала.
