Сердце человеку кажется беззащитным перед мощью волчьей любви, когда она насылает страсть, что не знает пределов. Но как быть, если ты - эта самка, которую они обнаружили? Как сохранить доводы рассудка и при этом стать частью этого звериного梦境？
Высокие, широкоплечие, с развитой мускулатурой и непривычно смуглой для этого времени года кожей. У каждого на груди виднелся кулон в виде волчьего клыка, оправленного в серебро, а по спине, вдоль позвоночника, спускалась узкая полоска мягкой шерсти. И лишь у одного змеился от шеи и до самого паха, закрывая бедро, черный узор клановой татуировки - признак альфы.
Мужчины молча припали к земле, становясь на четвереньки, и тут же по локти утонули в нетоптанном снегу. Все шесть тел объяло легкое, едва заметное золотистое свечение, больше похожее на туман, пронзаемый солнечными лучами.
Спустя всего пару минут, вместо шести мужчин между деревьев мелькнуло шесть матерых волков, которые неторопливой трусцой, один за другим, направились в сторону заброшенного молокозавода.
***
В туалет меня вели под конвоем. Феликс предупредил, что вырубит меня при малейшей попытке к бегству и посоветовал не делать резких движений. Я и не собиралась. Понимала, что против лугару у меня нет шансов, да и не обучена я самообороне, разве что могу оглушить врага своим визгом.
Мы прошли по широкому коридору, чьи стены покрывала грязная керамическая плитка, местами отпавшая, а пол состоял из бетонных плит, многие из которых потрескались и раскрошились.
Вдоль коридора располагались огромные дверные проемы, в которых виднелись помещения необъятных размеров.
"- Мы на закрытом молокозаводе? - предположила я вслух.
Феликс хмыкнул:
- Вряд ли это тебе поможет сбежать. Здесь бетонный забор два с половиной метра еще с советских времен. И наши парни охраняют территорию.
- Я и не собираюсь бежать, - фыркнула я в ответ.
