В холодных ночах Кейптаунской криминальной полиции, боль до невероятных уровней проникает в сознание. Внутри черепа яркая вспышка и резкий звук — возможно, прикосновение босса или очередное испытание судьбы. Глаза открывает медленно, сквозь боль, и видит озабоченные лица над собой, за которыми — мир голубых небес....
Для меня, хе-хе. А пистолеты у них – «глоки», кстати.
Отступаю вглубь квартиры, давая копам возможность осмотреться. Плавно показываю рукой на тело у балкона.
– Вот, залез с топором. Пришлось застрелить.
Младший продолжает контролировать меня, старший проверяет кафра.
– Мертв.
Пожимаю плечами:
– Ну, три пули сорок пятого калибра все-таки.
– Из этого пистолета? – кивает на лежащий на тумбочке кольт, но в руки его не берет. Это правильно – невежливо чужое оружие трогать. А вежливость – это важно.
– Да.
По копам заметно, что они несколько расслабились. Старший вообще свой «глок» в кобуру убрал. Младший – пока нет, но и стеречь глазами каждое мое движение перестал. Ага, тоже убрал. Внушаю я доверие, значит. Добропорядочный гражданин.
Старший вроде как дружелюбно замечает:
– Похоже, вы сегодня малость приняли на грудь, сэр?
Ну, отрицать очевидное глупо.
– Да, посидели с ребятами в «Черном льве». Я как раз удачную сделку заключил, обмывали.
Задумчиво кивает:
– Понятно… А этого человека там не было, случаем?
– Да я его и не рассмотрел толком… Вообще, «Лев» – для местных в основном, кафры туда редко забредают.
– Да… ну, вы посмотрите повнимательнее все-таки, вдруг опознаете. Может, в другом месте где-то видели."
"Добросовестно подхожу поближе и всматриваюсь. Негр как негр. Довольно развит физически, но не сказать что прям такой уж здоровяк. Жилистый скорее. Редкая клочковатая бороденка: значит, скорее всего, мусульманин. В Дагомее бороды носить не принято.
– Нет, сержант, простите, не узнаю. Не думаю, что где-то его видел.
– Жаль, жаль. Секундочку…
Сержант натягивает одноразовые перчатки, после чего быстро и ловко обыскивает покойника. Во внутреннем кармане комбинезона обнаруживается ID. Хм… кто же с документами на такие дела ходит? Хотя, с другой стороны, черные здесь обязаны постоянно иметь ID при себе, так что…
– Сираду Молабе, двадцать один год…
Местный год, напоминаю, если вдруг забыл кто.
Опять пожимаю плечами:
– Первый раз слышу.
Сержант молча кивает и выуживает из того же кармана небольшую желтую картонку, запаянную в пластик. Это родезийская рабочая виза для «цветных рабочих», как их тут политкорректно называют в официальных документах.
– Сираду Молабе, уроженец Н’Жимайи, Африканский Халифат Нигер и Судан.
