В холодных ночах Кейптаунской криминальной полиции, боль до невероятных уровней проникает в сознание. Внутри черепа яркая вспышка и резкий звук — возможно, прикосновение босса или очередное испытание судьбы. Глаза открывает медленно, сквозь боль, и видит озабоченные лица над собой, за которыми — мир голубых небес....
Так вот, он как-то в порту Матади контейнер с этим добром два года растаможивал. Да-да, не ослышались. Два года. Понятно, что «здесь вам не там», но черные есть черные, с этим ничего не поделаешь. Вернее, поделаешь, у Алоизыча, говорят, были планы, но… э-хе-хех…
Так вот – ребята-то в увольнения ходят, а вот я что-то заигрался в ответственность, неделю уже тут сижу. Все, решено – завтра с утра отпрашиваюсь у Миндонсы и вперед, в пампасы.
Свободная Африканская Республика, Дурбан, Роркс-Дрифт-авеню
Блин, как мало надо человеку для счастья.
Пивка, что ли, попить? Не вижу повода не попить, хе-хе. Вон слева бар какой-то как раз. На дощатой веранде за грубыми деревянными столиками сидят несколько местных, пара негров и большая компания ополченцев из… э-э… третьей роты, кажется.
После залитой солнцем улицы бар кажется погруженным в кромешную тьму, хотя на самом деле он всего лишь полутемный. Секунд на десять застреваю у двери, пока зрение хоть немного адаптируется.
Хлопаю ладонью по звонку на стойке, через полминуты на звук откуда-то из подсобки показывается хмурый, с сонной физиономией усатый мужик. Он что там, на массу давил, что ли? Нет, морда не помятая, просто невыспавшаяся, скорее.
– Сэр?
– Пиво, пожалуйста. Светлое нефильтрованное, если есть. Маленькую кружку. И закуси какой-нибудь.
– Да, конечно.
