Читатель, приветствуемый в Террор Бешеного, встретишься с Савелием Говорковым — Бешеной. Он не просто обычный человек, но и провокатор истории, чьи решения вызывают настоящий шкваль на общество. В мире, где каждый шаг может изменить ход событий, герою предстоит решать сложнейшие задачи и принимать непростые решения. Атмосфера книги — это динамичное противостояние действующих лиц, когда каждое слово имеет вес и значение для всего сценария....
Видимо, психологические переживания Савелия были настолько сильны, что он едва не проспал звонок Воронова: лишь на четвертую трель телефона его глаза открылись, и буквально через мгновение рука схватила трубку.
- Слушаю, - как можно спокойнее произнес Савелий.
- Савелий, это я, твой брат, - раздался бесстрастно-механический голос Воронова: ничего не изменилось с момента последнего разговора.
- Здравствуй, как ты?
Пауза.
- У меня все в порядке. Когда ты вылетаешь?
- Сегодня. Ты меня встретишь?
Пауза.
- Нет, тебя встретят у выхода из здания аэропорта и отвезут ко мне.
- Кто встретит?
Пауза.
- Они тебя знают. Встретят и отвезут ко мне.
- Кто они?
Пауза.
- Это вопрос жизни и смерти!
- Тебе угрожают?
Более длительная пауза.
И тут Савелию вспомнился сегодняшний сон. Розочка с ребенком, напомнившая Мадонну Рафаэля, возникший следом образ прикованного цепями Воронова. К чему бы это? Какую подсказку выдала его память? И в то же мгновение ему вспомнились слова солдата Семеркина о певце и фильме о нем, о песне Высоцкого, в которой поется о художнике.
""Как там? Дом хрустальный, на горе... Нет, дальше, кажется, дальше... Вот, вспомнил: как Мадонна Рафаэлева... Все! Цепочка подсказок замкнулась! Вот, оказывается, о каком художнике говорили Воронов и Седой. Но что дает ему эта отгадка? Может быть, попробовать?""
Все эти размышления пронеслись в голове Савелия в считанные доли секунды, и он рискнул:
- Лана очень переживает за тебя! Ты знаешь, она стала очень похожа на Мадонну Рафаэля! - Эти слова он постарался произнести как можно более радостно.
Пауза все длилась."
"- Рафаэля... - словно эхо повторяет Воронов и вдруг заговорил в своей обычной манере, в которой Савелий почувствовал тревогу: - Братишка, ты не... Но Андрей так же неожиданно, словно ему кто-то зажал рот, оборвал себя на полуфразе.
Что произошло на другом конце провода - неизвестно: из трубки не доносилось ни единого звука, а голос Андрея, такой же механический, раздался лишь через несколько секунд:
- Савелий, ты мне очень нужен: поспеши! Я жду тебя! И запомни, ты должен быть один!
- Хорошо, Андрюша, жди: через несколько часов я буду рядом с тобой!
Пауза.
- Алло, братишка! Почему ты молчишь?
Но Воронов больше ничего не ответил: раздались короткие гудки.
